Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 57 – Виктория Волкова

— Дальше уже проще, - жует поджаренный бекон Криницкий. – У нас случился роман…

— Но мы не знали ничего друг о друге, - вставляю я свои пять копеек.

— Так не бывает, - мотает головой Степан. – Служба безопасности обязательно бы пробила всю инфу о моей новой знакомой…

— Так выходит, ты обо мне знаешь все? – хмурюсь инстинктивно.

— Почти, - улыбается во все тридцать два Степан. – Представляешь, - задумчиво замечает он. – Будь на тебе твой бейджик «Зорина Ирина Николаевна» …

— Ты бы обошел меня десятой дорогой? – выгибаю бровь.

— Нет, не угадала, - усмехается Степан. – Ты мне сразу понравилась. Я бы тебя украл. Взял бы в заложницы…

— А я бы влюбилась в своего похитителя, - фыркаю весело и осекаюсь. Я что сейчас в любви ему призналась?. – Но я в Стокгольмский синдром слабо верю, добавляю поспешно.

— Да ну его, - не заметив моего порыва, легко отмахивается Степан. – Тебе одежда нужна какая-то! Надо было вчера еще по магазинам пройтись. Купить все необходимое. А я тебя в отель затащил…

— Мне понравилось, - тянусь ленивой кошкой. – Вот если бы еще домой вернул, как обещал, - роняю с горечью. – Ты не понимаешь… Отец волнуется. Борис тоже. Им о твоих серьезных намерениях ничего не известно.

— Да я объяснил вчера Зорро, - нехотя оправдывается Степан. - Сказал, что хочу жениться на тебе. Твой брат меня знает. Я не отморозок какой-то, Ирочка, - добавляет он, откладывая в сторону салфетку. – Меня подставили. Слили схему работы. Добросовестная конкуренция, - цедит раздраженно. – Но я никогда никого не бил, не убивал, не насиловал. И твоему брату это известно. С Николаем Ивановичем я тоже поговорил. Почему кто-то должен волноваться? Не понимаю…

— Господи, когда ты все успел? – выдыхаю я нетерпеливо. – И что они сказали?

— Тесть промолчал, а твой недалекий брат попробовал быковать. Невоспитанные люди, - наливает Степан себе чай. И кивает на чайник. – Тебе налить, или предпочитаешь горячий?

— Да, пожалуйста, - придвигаю чашку из белого фарфора и в упор смотрю на Криницкого. – Люди нервничают, беспокоятся… А с тебя как с гуся вода.

— Странно, что они не нервничали и не беспокоились, когда ты пахала в РЖД. Там, блин, каждую минуту треш и совершенно не место для молодой красивой женщины.

По большому счету Степан прав. На дороге всякое может произойти. Девчонки такие пугалки рассказывали.

— Наша ситуация более спокойная. Или Зорро за свой мундир трусится? Но если он сам волну не поднимет, все глядишь и обойдется. А вот если хочет орденок на грудь привесить, то сорян, уже не получится. Налицо конфликт интересов.

— Да при чем тут орден? – подскакиваю негодуя. Подойдя к окну, обхватываю себя обеими руками. Зачарованно смотрю на дождь, хлещущий по стеклам. – Даже если ты поговорил с моими, они волнуются. Лично от меня у них информации нет.

— Так в чем причина? Позвони им, – поднимается лениво Степан. Подходит ко мне. Обнимает как ни в чем не бывало. Нежно целует в шею. А у меня по коже бегут мурашки. Не могу я противостоять этому мужчине. Знаю, что надо, не могу!

— А можно? – развернувшись, утыкаюсь грудью в мощное тело. Смотрю с надеждой. И жду подвоха. Неужели пошутил?

— Ну а почему бы и нет, - пожимает плечами Криницкий. Притягивает меня почти вплотную и широкими граблями пальцев зарывается мне в мои волосы. – Я все устрою. Хоть каждый день звони, Ирочка, - выдыхает он, целуя меня в висок.