Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 34 – Виктория Волкова

— Ира, - вздыхает она. – Это такой необдуманный шаг. Мужчина странный, если не сказать больше. Ну скажи честно, ты разве о таком муже мечтала? Об уголовнике?

«Он не уголовник!» - силюсь не закричать. Попал за экономические преступления. Кто-то перестроился и начал сразу платить по полной, а кто-то как Криницкий не успел. Думал проскочить между каплями. Но видимо за него взялись круто. Дробление бизнеса и прочие устаревшие фишки.

Я все прочитала, пока «Сапсаном» к отцу ехала. Плюс подставил его кто-то из близких. Слил следствию всю инфу по обналичке и компаниях в офшорах. А крайним назначили Степана.

Нет, я его не оправдываю! Только за одну его выходку с клоном, ему следовало впаять срок. И Борька прав по большому счету. Но…

«Ребенок не виноват!» - воет внутри чуйка. И я от него точно не собираюсь избавляться или отказываться.

— Какая разница о ком я мечтала? – фыркаю я. – Замуж за Белова я не собираюсь.

И вздрагиваю, вспомнив отвратительную будку.

«А паспорт тоже подделан, - отмечаю мимоходом- Туда вместо синюшной морды вклеена фотка Степана».

— Ты бы подумала, Ирочка. Все взвесила. Жизнь только начинается. Мы с отцом тебе, конечно, поможем. И Боречка наверняка. Но ребенку нужен отец, а тебе нормальная семья. А этот… мужчина… не вариант для тебя. А вдруг потом отберет ребенка? Это такая травма. Врагу не пожелаешь. У богатых совершенно нет моральных принципов. И ты попадешь в зону повышенного риска.

— Марусь, - остановившись посреди улицы, хватаю мачеху за рукав. – Спасибо тебе за поддержку. Но я не избавлюсь от ребенка.

— Хорошо, Ирочка, как скажешь, - кивает она и всю дорогу до дома молчит, думая о чем-то своем. Даже улыбается, несмотря на хмурое утро и срывающийся дождь.

Ну и я ее не беспокою. Представляю красивую русоволосую девочку, маленькую и нежную дочку, и тихо радуюсь.

А войдя в квартиру отца на Московском проспекте спотыкаюсь о ботинки старшего брата.

— Соскучился? – фыркаю, входя на кухню.

— Решил еще раз донести до тебя важную информацию, - зыркает брат, лишь на секунду отрываясь от жареной корюшки. – Этого ребенка нельзя оставлять.

— То есть, - вскидываюсь воинственно. – Ты готов пожертвовать родным племянником или племянницей только для того, чтобы засадить Криницкого? Я правильно тебя поняла?

— Ты…ты… - выдыхает брат, поперхнувшись рыбой. Закашлявшись машет руками. Отец, пристав со своего места, хлопает Борьку по спине. И у меня руки чешутся отлупить брата. У самого в личной жизни зеро, так и мне такую же участь готовит. Обойдтся!

Вот будет у меня своя маленькая дочка, а потом и мужика нормального встречу.

— Пап, ну хоть ты скажи ей, - прокашлявшись, взывает Борька к голосу разума.

— Ира - взрослый человек, Боря, - вздыхает отец. – Она сама вправе принять решение. И потом… знаешь. Я вижу в этом работу судьбы, когда обычные и простые вводные дают совершенно фантастический результат.

— Да ерунда, это все! – отгрызается Борька. – Мария Васильевна, ну хоть вы скажите ему…

Ни жива, ни мертва, возвращаюсь на кухню. Если мачеха против, то она и отца переубедит. А там они втроем меня уломают. Бежать, что ли? Вот только куда?

— Я с тобой не согласна, Боречка, - открывает холодильник Маруся. И я выдыхаю с облегчением. – Вот ты сам подумай, мой дорогой, - хлопает дверцей. – Вот ребенок, он сам выбирает родителей и приходит в этот мир. А тут.. выбрал совершенно разных мужчину и женщину. Свел их на одну ночь при немыслимых обстоятельствах. Разве это не чудо?