Книга Блонди и Медведь, страница 80 – Виктория Волкова

— Блонди! – рычит он из-за двери. – Все! Мое терпение на пределе. Я пошел за ключом.

— Иди-иди! – шепчу, подхватываясь с постели. Закрываю дверь на засов и снова возвращаюсь туда снова. Подняв подушку повыше, сажусь на кровати и жду.

Захара долго ждать не приходится. Его появление сопровождается писком электронного замка и дерганьем ручки двери.

— Против лома нет приема, Захарушка, – вздыхаю печально и, укутавшись в одеяло, пытаюсь успокоиться. Надо позвонить Кунице. Пусть отвезет меня в город. Можно было бы самой на Крузаке вернуться. Но у меня кружится голова после болезни, да еще тошнота эта. Боюсь не справиться с управлением.

Логичнее уехать завтра с Вадимом, но я меньше всего хочу рассказывать ему о своем горе. А разрыв с Захаром – это главная моя беда. Такая, что выть хочется. Я влюбилась в него. Поверила!

— Милена, открой! – тарабанит он в дверь. – Иначе я тут все разнесу к херам!

«Давай, и последние постояльцы съедут», – отвечаю мысленно. Укрываюсь одеялом с головой. Стараюсь не обращать внимания на шум. Сейчас кто-нибудь позвонит на ресепшн, и буйного хозяина попросят угомониться, чтобы не мешал отдыхающим.

Люди с детьми, между прочим! А тут Беров вопит, как медведь в берлоге.

Милена! Милена!

Ну, хоть по имени называть начал. А Блонди звал, видимо, чтобы не запутаться. Все у него блонди. Небось, проговориться боится. И каждой порядковый номер присваивает.

Шум за дверью внезапно стихает. Слышатся удаляющиеся шаги, и наступает относительная тишина. Где-то за стеной переговариваются люди, где-то поет ребенок. Обычная нормальная жизнь и плохая звукоизоляция.

«Придурки вы, Беровы! На самом главном экономите», – думаю с досадой и снова возвращаюсь к своим мыслям.

Врача надо найти хорошего. Пусть выяснит, что со мной. Алисе я не доверяю. Она и притравить могла. Может, и притравила, целый день тошнота не проходит.

«Я же перестала пить ее пилюльки!» – как громом пораженная сажусь на кровати. – Вот вам и реакция. Наверняка старая карга что-то подмешала в надежде, что Захар меня бросит. Ну а кому больная жена нужна?

«Муж любит жену здоровую, а сестру богатую», – вспоминаю я старую бабкину пословицу.

Вот и все, Алиса Потаповна! Свободен ваш внук. Совершенно свободен. Я ни на него, ни на озеро ваше претендовать не собираюсь. Хотя его сотворил мой отец. Он талантливый был. Только какой-то неприкаянный. Нигде ему места не было.

Ни с родными, ни с партнерами. Все бежал куда-то. Пока не погиб.

«А ты могла бы завтра поехать к нотариусу и все оформить», – проскальзывает в голове шальная мысль. – Два перстня у тебя. Пробороди этих несносных братьев, отомсти за отца», – подзуживает мой внутренний черт.

Нет. Я так не могу. Верну злополучные перстни их законным хозяевам и уеду. Мне тут все чужое без Захара, и ничего не надо.

— Милена, солнышко! – окликает меня Оливия и стучит тихонечко. Подрываюсь с места. Бегу к двери. Хоть с одной живой душой здесь можно поговорить. И она пришла сама.

Сама?

— Постучи еще, – стоит мне только прикоснуться к засову, по ту сторону двери велит сердитый бас.

— Она ушла, наверное, – робко тянет Оливия.

— Нет. В номере. На засов закрылась. Стучи, – приказывает Лука и тихо переговаривается с кем-то.

Два знакомых мужских баритона. Один до боли родной. Поджилки до сих пор трясутся, стоит только услышать.