Книга Блонди и Медведь, страница 77 – Виктория Волкова

— Ну, я понял, – зыркает на меня яростно Захар. Меняется в лице, становясь злым и суровым. Резко разворачивается и выходит прочь, напоследок громко хлопнув дверью. А я в изнеможении опускаюсь на пол и реву как маленькая. Никакой свадьбы не будет. Все из-за дурацких перстней!

И хоть Беров уверял меня целый день в великой любви, но я же видела, как загорелись его глаза, когда он увидел перстень Фалькона.

«А чем ты лучше них?» – всхлипываю горько. Поднявшись на ноги, бреду в спальню. Беру сотовый, до сих пор валяющийся на тумбочке, и открываю чат с человеком, которого больше года я считала любимым мужем.

Вадим… Чтоб тебя!

Пролистываю стопятьсот нечитанных сообщений. Просматриваю краем глаза требования вернуть перстень, машину и самой не дурить и вернуться. И прикусив губу, чтобы не расплакаться, пишу сообщение.

— Приезжай, Вадим. Верну тебе машину и перстень.

— Привет, – звоню матери. Отношения у нас не очень. Два одинаковых характера ничего хорошего не сулят, кроме взрыва эмоций и взаимных обвинений.

— Привет, Миленка, – радостно восклицает она. – Как у тебя дела? Давно ты мне не звонила…

— Все хорошо, мам, – утирая слезы, улыбаюсь как маленькая. – Скучаю по тебе. Может, приеду на днях.

— А что? Приезжай, – смеется в трубку она. – Я тоже по тебе соскучилась. Мы с тобой в декабре виделись, когда вы с Вадимом приезжали. А потом он сам был… Говорит, заболела ты, в больнице. Сказал, что лечат тебя хорошо, и чтобы я не беспокоилась. Подарки привез.

— Вадим приезжал? – спрашиваю изумленно и сама не замечаю, как у меня отвисает челюсть. – Когда? – выдыхаю глухо.

— Да с неделю назад, – задумчиво тянет мама. – Он еще с ночевкой оставался. Починил мне щеколду на калитке и смеситель. Я даже подумала, какой хороший парень тебе достался… А что не так? Ты не болела? Он без твоего ведома ездил? – забрасывает меня вопросами.

— Болела. Вот только сегодня первый день на улицу вышла. Но я ушла от него. Еще до нового года.

— Тогда чего его ко мне занесло? – непонимающе тянет мама.

— Наверное, папин перстень искал. Ты знаешь что-нибудь про договор нашего отца и его партнеров?

— Про озеро это сраное, что ли? – усмехается в трубку мама. – Конечно, знаю! Андрей из-за него и погиб! Суки эти Беровы! И Соколовы твари! Он нашел с кем связаться на свою голову. Держись подальше от этой шушеры, иначе обведут вокруг пальца и по локоть руку откусят. Слышишь меня? – кричит в трубку мама.

— А я за Захара замуж собралась, – ляпаю некстати.

— За какого еще Захара? За Берова, что ли? – уточняет она подозрительно. Чувствую, как за несколько десятков километров начинают искриться провода и воздух, как мамино возмущение переливается через край и выплескивается на меня яростным цунами. – Им от тебя только перстень нужен. Только нет его! И никогда не будет! – кричит она в трубку. – Ты в «Медведях», что ли? – интересуется она в панике. – Уезжай оттуда, дочка! Уноси ноги подальше от этой семейки.

— Странно, а против Вадима ты не возражала. Он же сын Фалькона, как выяснилось.

— А я-то думаю, кого он мне напоминает! Вот же сволочь! Теперь понятно, зачем приезжал, что искал. Только фиг с маслом они получат Андрюшин перстень, Миленка. Так им всем и передай! Пусть обломаются. У Кати Белкиной не забалуешь!