Книга Блонди и Медведь, страница 42 – Виктория Волкова

— Да, – хмуро кивает Захар. – Сейчас отведу и вернусь. Влас, через час подозреваемых ко мне и весь дежуривший персонал.

— Зачем? – ощерившись, тянет Лука.

— Прогоним через детектор лжи. Если выяснится, что кто-то из сотрудников участвовал в погроме или помогал злоумышленнику, сдадим полиции.

— Никакой полиции, – решает старший Беров. – Сами разберемся.

И тут мне действительно становится страшно.

— Платье жалко! – вздыхает девчонка по дороге в мои апартаменты.

«Ты - настоящая женщина, Блонди!» – так и хочется заорать мне. Весь ее номер перевернули с ног на голову, испортили вещи и имущество отеля, угрожают убить, а она о платье страдает!

— Куплю я тебе платье, - роняю порывисто. И даже сам балдею от своей решительности. Сколько мы знакомы? Всего ничего! А кажется, я эту женщину целую вечность знаю. И она моя. Это точно.

— Да дело не в платье, – чуть не плачет она, прижимая к груди коробку из сейфа. Интересно, что у нее там? Побрякушки? А зачем их с собой таскает? Тут они точно не понадобятся.

«Что там такое важное?» – кошусь на замок. Дурацкая конструкция. Для честных людей. Один раз ножичком подковырнуть, и все откроется. Не то чтобы мне хотелось… Просто так рассуждаю, желая отвлечься. Иначе разнесу отель по бревнышку, к чертовой матери. И голову отверчу тому, кто стоит за погромом. Много ума не надо, чтобы вычислить. Камеры наблюдения посмотрю, удостоверюсь. Власа послушаю и всыплю. Это я с виду добрый.

— В номере убрать, поменять белье. Ванну намыть, наполнить горячей водой, – даю распоряжение своей горничной. А потом пишу главному садовнику.

«Карп, будь другом, пятнадцать белых роз ко мне в апартаменты доставь, пожалуйста».

«Когда?» - тут же откликается он.

«В течение часа!» - отбиваю ответ и ясно представляю оторопевшую будку садовника. – «Получше выбери, Карп», - велю напоследок и кошусь на брайтлинг на запястье. Примерно с полчаса у меня есть. Веду девчонку в зимний сад, стараясь отвлечь от грустных мыслей.

— Давай, я понесу, – забираю из трясущихся рук коробку. И сунув ее себе под мышку, другой рукой приобнимаю свою Блондиночку.

— У нас тут озеро, уточки, – киваю на большой искусственный водоем, оформленный с размахом. Тут и домик, и островок и берега, облицованные мелкой галькой. – Можно на лавочке посидеть, или на качелях покачаться. Тебе какой вариант больше нравится?

— Качели сразу отпадают, – вздыхает Милена. – Голова и без них кружится. Никак не могу понять, кому помешала.

— Разберемся, – морщу нос и веду девчонку к скамейке около прудика. – Хочешь уток покормим, – беру из рядом стоящей корзины батон. С кухни специально приносят. Дети кормят. Радуются. Вообще-то у нас этот аттракцион рассчитан на малолетних постояльцев, но сейчас, чтобы растормошить Блонди, все средства хороши. Не нравится мне ее задумчивость. Ох, как не нравится!

— Держи, – протягиваю ей полбатона. – Утки у нас жирненькие, жадненькие, – приговариваю негромко. Отламываю куски и бросаю в воду, смотрю на птиц, жадно хватающих размокший мякиш, а потом перевожу взгляд на Милену. Словно говорю с укором: «А ты, девочка?».

Милена задумчиво кивает и, отломив сиротский такой кусок, швыряет подальше в воду. Видимо хочет покормить тех, кто не успел к кормушке. Кусок летит по параболе и точно попадает утке по голове. Не знаю, совместимая ли с жизнью такая травма, но бедная птица уходит под воду.