Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 124 – Виктория Волкова

— Я воспитал своих двоих детей. Других у меня нет, — рыкаю глухо. И только сейчас задумываюсь о роли Игоря в расследовании. Он же везде со мной ездил. Все видел и слышал. И стучал папаше своему. Правильно говорят, отец тот, кто воспитал.

— Аня ничего мне не сказала и принесла ребенка левому мужику. Тут всецело ее ответственность, — роняю холодно.

— Ну, я понял, что ничего не понял, — сжимает переносицу Борька. — А откуда ты, Маня, Ландрикова знаешь? — смотрит в упор.

— Мы все выросли вместе, — гордо заявляет она. — Дружили…

— Трахались по малолетству, — бросаю я.

— Ну, не без этого, Коль! — разводит руками Маня. — Мы с Димкой, Анька с Мишкой. Это потом, уже на первом курсе ты нарисовался. Ландра наш бесился страшно…

— А теперь он Мишель Ландрэ? — глухо переспрашивает Борис. — Владелец банка?

— Банком владеет его жена, — с обезьяньей гримаской отмахивается Маня и прикрывает глаза.

Кошусь на сына, отправляющего кому-то сообщения. И неожиданно испытываю приступ дикого отвращения. В первую очередь — к себе. К своей разгульной жизни. Ну и к Мане, конечно. И к Аньке. И к Ландрикову этому, которого я в глаза не видел.

— Уходи, пока я тебя не прибил, — шепчу глухо. — Вали к своим хозяевам, бл. дь подзаборная…

— Я-то уйду, Коля, — с трудом выбирается она из кресла и смотрит на меня сверху вниз. — Я уйду. Вот только ты все равно за мной прибежишь, как пес шелудивый. Умолять будешь обратно принять. И я приму. Потому как ты без меня не проживешь. Ты меня любишь, а не Нину. Меня! Поэтому подумай хорошенько. А то потом поздно будет…

— Уходи! — рявкаю, подскакивая с места. Бросаюсь к Гусятниковой. Но между нами встает Борис.

— Все нормально, пап. Все нормально, — придерживает меня за плечи. — Вали отсюда, Мария Григорьевна, — бросает мимоходом. — Мы не вправе тебя задерживать.

— До свидания, — торжественно восклицает Маня и, задрав подбородок, выходит из комнаты.

— Как ты вообще на это польстился? — морщит нос Борька.

— Хороший вопрос, — бодаю головой воздух. — Очень хороший. Но я пока не знаю на него ответ.

Беги, Маня! Беги! Земля у тебя под ногами уже горит и плавится. Каждый твой шаг отслеживается безопасниками Степана, Иришкиного мужа, а любая эсэмска в мессенджерах фиксируется отделом К2 по моей личной просьбе.

Как же я раньше ничего не пробил? Почему доверял безотчетно? Никогда не страдал безалаберностью, а тут…

Казнить и посыпать голову пеплом пока не время. Я и так корю себя уже вторые сутки. Читаю дело, наблюдаю за Манькой. Сейчас она мне больше напоминает мерзкого таракана, заметавшегося по полу, когда включили свет. Бегает, нервничает и даже не подозревает, что над ней уже занесена нога в тапке.

Ее местонахождение давно отследила служба безопасности зятя. Около ворот старой дачи, принадлежащей Ландрикову, поставлено наблюдение. Одного человека удалось засунуть дворником на соседний участок. Там из окон владения Ландрикова как на ладони. Поэтому сейчас остается сидеть и ждать развязки. Тем более что упертый и принципиальный Борька попросил-таки Рашида сделать запрос в Марсельский банк.

— Ландриков тебе мстил, пап, — фыркает сын, вламываясь ко мне в кабинет и усаживаясь напротив. — Я пирожков купил, — ставит на стол бумажный пакет. — Как ты любишь… С картошкой и с капустой.