Книга Нина. Ожог сердца, страница 74 – Виктория Волкова

— Хорошо. Мы проверим всю вашу информацию и тогда вынесем вердикт, — киваю я величаво. А сам любуюсь блондинкой. И неожиданно понимаю совершенно простую истину. Я хочу присвоить ее себе. Не просто переспать с ней, а оплодотворить, жить с ней, разговаривать. Может, советоваться иногда. Хочу просыпаться с ней. Класть руку на выпирающий живот и чувствовать ладонью маленькую пятку моего сына. Такие сильные духом женщины должны рожать только сыновей.

А с другой стороны… Там тоже дети. И они ждут, страдают. Как и моя Ясмин после смерти Альфинур.

«Надо бы отпустить», — трепыхается моя совесть.

— Вы ничего не записали, — охает растерянно Нина.

— Посмотри сюда, детка, — подхожу почти вплотную к дивану, на котором сидит чужестранка. Мягко беру ее за подбородок. Поворачиваю голову к резным панелям, закрывающим стены. — Как думаешь, что за ними? — наклоняюсь ниже.

Вдыхаю запах волос. Подушечками пальцев ощущаю нежную кожу и плыву, медленно сходя с ума.

Конечно, Нина не Альфинур. Но кто сказал, что я не могу быть счастлив с другой?

Только от одной мысли сердце екает, будто его раскаленной иглой проткнули.

— Специально обученные люди записывают каждое ваше слово? — улыбается она. И я впервые со дня смерти жены хохочу в голос.

— Ты совершенно права, шпионка, — подойдя к стене, отодвигаю панель в сторону. А там сидит коллега Анвара. Такой же писарь. — Ты все успел записать, Махмуд, — улыбаюсь я.

— Да, мой господин, — привычно кланяется он.

— Можешь проверить, — усмехаюсь я. — Все записано на арабском и на английском, — перевожу взгляд на вторую ширму.

— Там тоже человек? — все еще не верит она.

— И там, — поднимаю глаза к внутреннему балкону. — Каждое твое слово запротоколировано. И смею заметить, все будет проверено. Каждый сообщенный тобой факт, — добавляю уже серьезно. — Виновные будут наказаны, лгуны — в первую очередь, — выношу справедливый вердикт. И девчонка вздрагивает.

— Я? Меня? Я ни в чем не виновата…

— Если соврала, тебя ждет пожизненное заключение, — отрезаю со сталью в голосе. — Если сказала правду, то всех, кто причастен к твоему похищению, ждет смертная казнь.

— Я сказала правду. Я никогда не вру, — роняет Нина с достоинством.

— Вот и выясним, — заканчиваю беседу. — Пока будет идти расследование, ты не имеешь права никуда выходить из своей комнаты. Будешь под домашним арестом.

— Но почему? Мне позвонить надо! — не сдается блондинка.

— То есть тебе мало? К подозрению в шпионаже хочешь еще прибавить статей? — саркастически приподнимаю бровь.

— К-каких? — мямлит Нина, сдуваясь на глазах.

— Обращение к царственной особе недолжным образом и без уважения, — еле-еле скрываю улыбку.

— И какое меня ждет наказание? — спрашивает испуганно Нина.

— Смертная казнь, — передергиваю плечами. — Но пока ограничимся домашним арестом. На неделю.

— А можно мне позвонить семье? Пожалуйста! Умоляю! — падает она на колени. Смиренно опускает голову и плачет.

Впервые в жизни теряюсь. Хочется подхватить Нину на руки, отнести в спальню. Закрыть там и неделю не выпускать. Но нельзя. Кругом люди, мои подданные. И я не имею права вести себя как похотливое животное.

И самое главное, кто-то из моих врагов мог устроить подставу. Красивая женщина в беде. Несчастные дети. Вот только слишком быстро она оказалась в моей канцелярии. Обычно такие красотки и становятся орудием спецслужб. Все надо проверить.