Книга Нина. Ожог сердца, страница 38 – Виктория Волкова

— Наркодилер, — морщится Илич.

— Да ясное дело, — огрызаюсь я. — По униформе видно. Ни с кем не спутаешь.

Посмеиваемся печально. Все всё знают, все всё видят, а толку — ноль. Вон, расхаживает эта образина, пальцы гнет. И никто же его к стенке не поставит.

— Только у него не спрашивай, где твоя Нина, — рычит Илич, когда из клиники вылетает злой Аладдин. В ярости пинает колесо бэхи, будто оно виновато, и прыгает за руль. Машина срывается с места, агрессивно вливается в транспортный поток и тут же пропадает из вида.

А мы выезжаем на другую улицу и в полном молчании едем в участок.

И честно говоря, кроме липкого страха, проникающего под кожу, я ничего не испытываю. Сколько раз я сам присутствовал при аналогичной процедуре! Наблюдал, как перед обалдевшими и ничего не понимающими родственниками выкладывают личные вещи потеряшки или покойника, и совершенно спокойно следил за соблюдением формальностей. И никогда не задумывался, что сам окажусь по другую сторону баррикад.

Сердце пропускает удар, когда невысокий улыбчивый парень в строгой полицейской форме ставит передо мной до боли знакомую сумку. Выкладывает содержимое. Кошелек, перчатки, косметичку, ежедневник, проспект прошедшей выставки, загранпаспорт. И еще какие-то мелочи, на которые раньше не обращал внимания и в одночасье ставшие реликвиями.

Рядом майор полиции кладет украшенную розовыми цветочками упаковку, из которой выглядывает смешливый заяц с длинными розовыми ушами.

«Вот тебе и ответ на твои сомнения, тупорылый мудак», — выдыхаю весь воздух из легких. Прикрываю глаза, пытаясь не заорать в голос. И стискиваю зубы до скрежета, когда из пакета майор достает коробку элитного мужского парфюма. Подарок от Нины. Мне.

Твою ж мать!

«Ну не станет женщина покупать подарки мужу, от которого планирует сбежать», — прикрываю глаза. Сглатываю застрявший в горле ком.

Нинка любит меня!

А я… вместо того, чтобы искать, забиваю голову обидками и всякой хренью.

«Хватит в жене сомневаться!» — тру лицо, смаргивая слезы.

— Ах да, еще это! — всплескивает руками дубайский майор, бежит в подсобку и возвращается с еще одним непроницаемым пакетом.

Что там? Шуба!

Достаю, рассматриваю.

— Да, она, — киваю, подписывая на автомате протокол. Нос забивается Нинкиными запахами. Родного тела и легкого парфюма.

За малым не слетаю с катушек. С немудреным скарбом иду к дверям. Ловлю на себе жалостливые взгляды и больше всего хочу уткнуться носом в Нинкину шубу. Просто вдохнуть. Почувствовать жену.

Запечатываю пакет поплотнее. Не дай бог запах выветрится. Закидываю вещи на заднее сиденье и сам сажусь рядом, будто не могу от них оторваться.

— Сейчас в порт? — смотрит на меня в зеркало заднего вида Илич. — Или, может, на сегодня хватит? Полиция по-любому рейд проведет. А на тебе и так лица нет.

— Заедем к Ане, вещи выложим, и в порт, — решаю я, открывая сумку жены. Достаю ежедневник, пролистываю быстро. Ничего особенного там нет. Рабочие вопросы, список лекарств для моей матери. И наши фотографии, заложенные под бежевую кожаную обложку. С одной фотки улыбаются Борька с Ируськой, а на другой — я обнимаю Нину.

«Это же совсем недавно было!» — вспоминаю лихорадочно. А кажется, целая вечность прошла.

«Найдись, слышишь! Я не смогу жить без тебя!» — прошу жену и, морщась, отвлекаюсь на сотовый, дребезжащий в кармане джинсов.