Книга Нина. Ожог сердца, страница 36 – Виктория Волкова

«Не верю я в эту хрень. Вообще не верю. Но а вдруг… — проскакивает в башке шальная мысль. — Вдруг сработает, и Нина моя вернется», — поднимаю глаза к небу. И впервые в жизни неумело молюсь.

Осмотр самого дешевого борделя ничего не дает. В маленьких утлых комнатках, словно замученные зверьки, жмутся друг к другу женщины. Молодые и в возрасте. Некоторые смотрят на нас затравленно, но чаще всего натыкаюсь на равнодушные взгляды.

Так и хочется приставить ствол к виску охраноты и надавить на курок. Сдерживаюсь. Сжимаю кулаки до белых костяшек. Ну, застрелю я одного, другие меня положат. А детей моих кто поднимет? Кто Нину найдет?

«Во что ты влипла, любимая?» — в который раз спрашиваю жену. — «Где тебя искать?»

Прислушиваюсь к собственной интуиции.

Жива или нет?

Жива! Наши сердца до сих пор бьются в унисон. Я чувствую. Но где моя Нина, понять не могу!

— Очнулась твоя наркоша! — звонит мне Райшнер. — Приезжай. Надолго ее не хватит. И еще за ней какой-то хмырь едет.

Вот же суки! Помирал человек, валялся на грязном топчане, и никакому гаду она на фиг нужна не была. А только вычухали, так он уже едет, твою мать.

— Она пришла в себя. Быстро возвращаемся к Райшнеру, — бросаю отрывисто.

Дамир жмет на педаль газа, и машина срывается с места.

Дорогой наскоро составляю список вопросов.

По какому случаю и когда наводила красоту? Кто такой Аладдин? И зачем вчера ездила в Хамараин?

Последний вопрос за гранью фола. Ни один сутенер не отпустит девочку шарахаться по торговому центру. Да и нечего ей там делать. Снимать клиентов? Так камнями забьют. У себя в салоне девочки в относительной безопасности. Что-то купить? Тоже отпадает. Обычно у проституток нет денег, и привычные нам вещи им без надобности.

— Успеваем, — усмехается Дамир, паркуясь на служебной парковке клиники.

Взлетаю вверх по белой, будто стерильной лестнице и попадаю в святая святых Гришкиной клиники. Кругом палаты, пост медсестры, больше похожий на стойку ресепшн.

— Проходите, вас ждут, — кивает мне медсестра с внешностью манекенщицы. А навстречу мне спешит уже сам Гриша Райшнер.

— Очнулась лошадь пластмассовая, — вздыхает он, разводя руками. — Пойдем скорее.

— Почему лошадь? — спрашиваю на ходу.

— Потому как конскую дозу в нее зашарашили, чтобы она глазоньки открыла. Давай, по-быстрому с ней перетри, Коля. Уже едет какой-то хмырь. Аладдин, твою мать!

— Кто такой, не знаешь? — бросаю я, заходя в палату. А там, на кровати с высоко поднятым изголовьем, лежит бледная и несчастная Майра.

— Это тебе я понадобилась? — бросает с вызовом.

— Да, — киваю, садясь рядом. — Русский знаешь. Это хорошо, — вздыхаю я.

— Ну что б мне его не знать, — хмыкает девица. — Я из Кемерово. Рузанова Майя Валентиновна. Ты — хороший человек, жаль, что ментовской. Но у меня к тебе одна просьба будет. Мамке моей позвони. Скажи, жива еще Майка. Пусть за меня помолится.

— Может, домой тебя отправить, а? Майя? — смотрю пристально. — Без проблем.

Проблемы, естественно, будут. Но девчонке о них знать не обязательно.

— Не отпустят меня, — мотает она головой. — Тебя грохнут, меня изобьют. Аладдин не отдаст. У меня один способ вырваться — только к Аллаху.

— Да ладно, — усмехаюсь криво. — Интерпол впишется. Соглашайся, Майя.

— Не могу, — выдыхает она. — Мне людей жалко. Я же товар дорогой. Красивая, много где была, много чего знаю. Ты спрашивай, начальник, расскажу, пока время есть.