Книга Нина. Ожог сердца, страница 23 – Виктория Волкова

— Езжай, тут каждая минута дорога, — недовольно крякает отец. — Я сейчас со своими орлами свяжусь. Пусть помогают… Никогда у них ничего не просил.

— Спасибо, пап, — только и могу из себя выдавить. Горло сжимает нервный спазм. Даже вздохнуть не могу.

А дальше все идет как по маслу. Мои опера пробивают данные всех пассажиров рейса, на котором летела Нина с коллегами. Мое начальство срочно-обморочно оформляет официальный запрос и даже умудряется передать его по линии МИДа.

А какие-то неведомые папины «орлы» договариваются с частным бортом, вылетающим этой ночью из Жуковского.

Весь полет я не сплю. Все просчитываю варианты. Просматриваю в ноутбуке присланные на почту списки пассажиров и данные с камер наблюдения в зале отлета.

По десятому разу наблюдаю, как моя жена кружит по дьюти-фри. Выбирает нам подарки и свой любимый таблерон. Как нехотя общается с пьяненькой Маней и обрюзгшим Беляшом. Как читает что-то в толстом каталоге. А потом идет на посадку.

Сзади нее пристраиваются две ярких брюнетки в джинсах в обтяг, на шпильках и в розовых куртках. Вырви глаз, бл. ть.

«Это ж надо было так повезти!» — усмехаюсь криво. Обеих красоток я знаю, как облупленных. Аня с Валей, мать их. Но на всякий случай сверяюсь со списком.

Анна Валентиновна Давлеева и Валентина Валентиновна Аргаева, вдова моего однокурсника Пашки Арго. Круто начал мужик. Даже виллу умудрился в Дубае купить. Но период накопления первоначального капитала так и не пережил. Застрелили на крыльце собственного офиса. Дело я не расследовал. Более серьезными вещами занимался. А вот в сводках видеть приходилось.

Снова смотрю на экран. А там уже, чуть шатаясь, к очереди подгребает Маня. Орет на весь зал «Зорина!».

И Аня с Валей смотрят с интересом на Нину. Ну еще бы! Водевиль, твою мать. Что-то говорят друг другу. Улыбаются.

А я в ужасе пялюсь на свою жену и обеих бывших подружек. Ты гляди, поладили! Неисповедимы пути господни. Вот так расскажи кому, не поверят.

С Анечкой Давлеевой мы мутили до четвертого курса. Это даже не роман был. А сплошной непрекращающийся загул. Бесконечные компашки, кофе в предрассветной мгле и разговоры в такси «к тебе или ко мне?».

Почему-то мы всегда ехали к Ане. И к универу ближе, и хата пустая. Спали, трахались и часам к девяти выдвигались на занятия. Она к себе — на иняз, а я — на юрфак.

Аня хорошо разбиралась в живописи, курила длинные сигареты с ментолом и была невозможно красива. Валя была попроще. Жарила вкуснющую картошку, рассуждала о влиянии Босха на сюрреализм, и, наверное, одна из немногих девушек в Москве таскала по утрам штангу. Именно я познакомил Валюху с Пашей Аргаевым. Помню, как вцепились они друг в друга. А мы с Аней, наоборот, разбежались в разные стороны. Будто неведомая рука переключила полюса в наших магнитных сердцах.

Я всерьез занялся горным туризмом. А Анечка выскочила замуж за новоиспеченного дипломата, и потом так же быстро с ним развелась.

Я к тому времени уже встретил Нину. Женился, и больше никогда не помышлял о других женщинах кроме жены.

«Значит, самолет отпадает», — снова сдавливаю переносицу. Голова болит адски. В висках барабанщики отбивают дробь, а на затылке словно дыра образовалась.

Подружки мои сразу поняли, кто с ними летит, познакомились и по-любому вмешались бы, возникни на борту критическая ситуация.