Книга Беглая жена бандита, страница 21 – Даша Черничная

— Но ведь вы можете останавливать машину, только если было какое-то нарушение, — вспоминая свой водительский опыт, я решаюсь быть менее борзой и более тупенькой. Жаль, что не работает ни одно, ни другое.

— У нас есть ориентировка, под которую подходит ваша машина. Документы.

Я широко улыбаюсь, но потом шумно выдыхаю, понимая, что у меня нет ничего, чем бы я могла отмазаться, даже сети тут нет, чтобы позвонить Лиде или Ларисе.

— Нет у меня документов, — признаюсь устало. — Так что, как у вас там говорится? Вяжите меня, лейтенант полиции Сидоренко.

— Выходите из машины, — командует мужчина и отходит на пару шагов.

Нехотя я покидаю теплый и вкусно пахнущий салон машины Свята, и мне торжественно надевают наручники. Я поднимаю взгляд к небу.

Может, там наверху меня кто-нибудь пожалеет?

Могу же я надеяться на чудо?

Вита

У меня гребаное дежавю.

Только ментовка другая.

— Могу я хотя бы узнать, по каким причинам на автомобиль была ориентировка? — кричу полицейскому.

Тот нехотя поворачивается в мою сторону.

— Не положено, — отвечает лениво.

Чертыхаюсь себе под нос, перебирая матерные слова.

Нет, ну что за жизнь у меня, почему все не как у людей, а? Что ни делаю — не так. Даже тачку угнать нормально не смогла — повязали, едва из деревни выехала.

Закусываю губу, размышляя, что и как.

Машина-то у Святослава неприметная. Дорогой китаец, но им никого не удивить сейчас, каждая третья машина подобная этой. Какой там радиус поисков был в ориентировке? Может, пронесет и меня просто отпустят?

— Эй, лейтенант! — зову полицейского, и тот косится на меня куда более заинтересованно.

— Ты и звания знаешь? — спрашивает немного удивленно.

— У меня отец — полковник Следственного комитета, — говорю, не особо кичась этим, но ожидая хоть немного более активной реакции на мои слова, но ее почему-то не следует.

Вернее, следует, но лишь насмешка:

— Ну да, а у меня батя генерал-майор.

— Что ж ты тогда в лейтенантах ходишь в сорок лет? — слова срываются раньше, чем включается мозг.

Бедовая я все-таки барышня… бедовая, как есть!

Полицейский на глазах куксится, и я понимаю, что мой длинный язык завел меня куда не надо.

— Сиди молча, пока я тебя к бомжам не кинул, — говорит сурово, и я не без труда прикусываю язык, напоминая себе, что сейчас лучше все-таки помолчать.

— Это произвол, товарищ лейтенант, — говорю тихо.

— Нет, ты все-таки нарываешься, — поднимется, и один бог знает, зачем он идет в мою сторону, но от решетки я решаю отойти.

На мое счастье, в эти шикарные владения входит дядечка, с виду не такой мудак, как лейтенант, и гаркает на того, кто мне угрожал:

— Федько, к начальству!

Федько, позабыв про меня, подбирается и вылетает из каземата, а я возвращаюсь к решетке и меняю тактику.

— Дядечка, простите, — и глазами виновато хлопаю.

Дядечка-капитан поворачивается ко мне.

— Можете хотя бы намекнуть, за что меня тут держат?

— До выяснения обстоятельств, — отвечает без особого интереса. — Паспорт есть? Паспорта нет. Паспорт привезут — разберемся.

Позвонить мне дали. Вот только кому? Номер Лиды и Лары я не помню. Свята помню, но он в глухомани, и мой звонок закончится ничем, потому что до него я не дозвонюсь.

Есть еще один номер, но этот человек и так мне помогал неоднократно, тревожить его я не хочу.