Онлайн книга «Грязный Цербер»
|
— Но ты не оттолкнул. Ты терпел. — Да. — Почему? — Потому что ты была в бреду. Ты не соображала. Ты не угрожала мне осознанно. И... — он замолчал. — Что, и? — И я не хотел делать тебе больно. Эля замерла. Вот оно. Сказано вслух. Не «контракт не разрешал». Не «это было нецелесообразно». «Я не хотел делать тебе больно». Простое, человеческое признание, которое стоило ему больше, чем все ожоги вместе взятые. — Ты дурак, — сказала она. — Ты же знаешь, что я... — Знаю. Ты ненавидишь меня. Ты считаешь меня монстром. Ты используешь меня. Мне всё равно. Я выполняю свою работу. — Твоя работа, охранять. Не терпеть ожоги. — Значит, я расширил должностную инструкцию. Эля не нашлась, что ответить. Она стояла у окна, смотрела на ворон и думала: он расширил инструкцию. Взял и расширил. Без спроса. Без приказа. Просто потому, что не хотел делать ей больно. «Нет. Я не буду жалеть его. Он монстр». Она убеждала себя в этом весь день. За завтраком, когда заметила, что он опять не притронулся к еде. За обедом, когда Марта принесла ему новую порцию мази и он молча ушёл за ширму перевязывать руку. За ужином, когда услышала, как он тихо, сквозь зубы, выругался, задев волдырь. Монстр. Пёс. Функция. Но к вечеру она устала убеждать. _____ Ночь опустилась на особняк быстро, октябрьские сумерки сгустились уже к шести. Марта принесла ужин, забрала посуду, зажгла свечу и ушла, бросив на Элю тревожный взгляд. За ширмой было тихо. Герман сидел на своём стуле, ждал. Эля развернула его записку. Перечитала в десятый раз. «Если хочешь, дай знак. Я сделаю». Она знала, что сегодня лучший шанс. Завтра в дом начнут съезжаться люди Романова. Послезавтра он будет здесь. А сегодня пятница, полночь, Борис на посту с полной фляжкой виски. — Ты готов? — спросила она. — Да. — Тогда иди. И будь осторожен. Он вышел из-за ширмы. В темноте его силуэт казался огромным, чёрный на чёрном. Он прошёл к двери, взялся за ручку. На секунду замер, будто хотел что-то сказать. Но не сказал. Просто открыл дверь и вышел. _____ Караулка находилась на первом этаже, рядом с кухней. Крохотная комната без окон, с продавленным диваном, столом и телевизором, который Борис включал на ночь, якобы чтобы не уснуть. Герман толкнул дверь и вошёл. Борис сидел за столом, развалясь в кресле. Фляжка стояла перед ним, открытая, почти пустая. Ключ лежал на столе, в паре дюймов от его локтя. Увидев цербера, Борис расплылся в пьяной ухмылке. Он был уже хорош, глаза блестели, движения были размашистыми, неточными. — О! Цербер! — он попытался изобразить приветственный жест и едва не смахнул фляжку со стола. — Собственной персоной! Заходи, заходи! Чего стоишь в дверях, как этот... как памятник? Садись, выпей со стариной Борей! Или тебе намордник мешает? Так сними! Я никому не скажу! Могила! — Проверка постов, — сказал Герман глухо. — Виктор попросил. — Виктор? — Борис фыркнул так, что слюна брызнула на стол. — Этот крысёныш? Да он дрыхнет в своей каморке и видит десятый сон про повышение! Не гони, цербер. Ты не проверять пришёл. Ты пришёл, потому что тебе скучно. Сидишь там наверху со своей... со своей подопечной, и взвыть не с кем, да? Герман стоял в дверях, сканируя комнату взглядом. Ключ на столе. Борис пьян. Если повезёт, он отрубится через четверть часа. |