Книга Нарушу все твои законы, страница 28 – Татьяна Бэк

Полоса тьмы: всё остальное. Бумаги по разводу, которые смердели предательством. Игорь, который, лишившись моей финансовой подпитки, превратился из «гениального страдальца» в мелкого, злобного шантажиста. Он слал письма, угрожал рассказать «всю правду» о моих «непрофессиональных отношениях с клиентом». Мой новый адвокат, нанятый Марком, лишь хмыкал, читая эти потуги: «Пусть попробует. У нас достаточно, чтобы повесить на него клеймо клеветника и усугубить его положение с долгами».

Долги. Отдельный ад. Игорь, как загнанный зверь, метался, пытаясь навесить их на кого угодно – на меня, на свою мать. И тут в дело вступила Ольга Николаевна. Её звонки, которые раньше так ненавидела, были теперь не истеричными, а тихими, полными стыда.

— Ирмочка… Игорь не человек, прости меня, старую дуру, что я его таким воспитала… Не дай, чтобы он меня в могилу свёл с этими долгами. Я на коленях буду…

Мне не нужны были эти мольбы и посыпание головы пеплом, но в один из дней, когда Игорь в очередной раз начал орать в трубку, что я обязана платить, потому что «ты же моя жена, это твой долг!», я прервала его ледяным тоном, который заставил бы содрогнуться и судью Игнатову.

— Игорь, слушай внимательно. Если ты попробуешь повесить хотя бы один рубль из своих долгов на мать или на меня, я не просто уничтожу тебя финансово, а ещё займусь твоей возлюбленной. Я подниму все архивы, найду все её прошлые «подвиги» и свяжу её с тобой так, что ваша схема вскроется, как нарыв. И вас обоих посадят. Надолго. Ты художник? Прекрасно. В тюрьме есть время для творчества. Понял? Ты оставляешь мать в покое, разводимся тихо, и, возможно, ты ещё выплывешь. Нет – и я превращу твою жизнь в судебный процесс, после которого останешься ни с чем. Выбор за тобой.

В трубке повисла гробовая тишина. Вот теперь мой «благоверный» понял, что я не блефую. Что я, «тихая Ирма», могу быть опаснее любого коллектора. Больше бывший не звонил с угрозами. Только свекровь иногда, сквозь слёзы, благодарила.

И была ещё одна, серая, тревожная полоса: дело Марка. Да, мы нашли свидетельницу Анну Кривошеину. Но девочка была как перепуганный зверёк. Я допрашивала её несколько раз, по кусочкам собирая показания. Каждый раз она умолкала, её глаза становились стеклянными от ужаса, когда речь заходила о том человеке из подворотни. Я понимала – если он найдёт её до суда, свидетельства не будет, а без этого Марку светил срок, несмотря на все мои ухищрения.

— Её нельзя оставлять одну, – сказала я Марку вечером, разбирая папку с материалами. – У меня есть знакомые, – отозвался он с кухни, где что-то жарил. – В безопасном месте. – Нет, – резко сказала я. – Твои «знакомые» могут быть связаны с твоим же миром. Слишком рискованно. Я её спрячу сама.

Я вспомнила о своей дальней родственнице, тихой пенсионерке в глухой деревне под городом. Домик с печкой, без интернета, где баба Нюра до сих пор доит козу и не доверяет мобильным телефонам. Идеальное место, чтобы исчезнуть на пару недель. Уговорить Аню было сложно, но страх за свою жизнь оказался сильнее. Марк отвёз нас ночью на своей машине, петляя по просёлочным дорогам. Когда мы уезжали, Аня стояла на крыльце, закутанная в платок бабы Нюры, и смотрела нам вслед. Я пообещала ей, что это ненадолго, что скоро всё закончится.