Книга Летние каникулы с Боссами, страница 10 – Эмма Рейн

Максим

Деревня раз в году устраивает спортивный праздник — перетягивание каната, бег в мешках, метание валенка на дальность. Я с азартом записываюсь в команду вместе с Гришей, Саньком, Димоном и Вовчиком. Утро выдаётся ясное, прохладное. Я надеваю старую футболку дяди Толи вместо привычной деловой рубашки, и вдруг ловлю себя на абсурдной, почти детской радости — будто мне снова десять лет и впереди целый день беззаботных игр, а не переговоров с инвесторами. Соня стоит на стороне зрителей вместе с подругами и болеет за обе команды одновременно, что вызывает у меня улыбку, которую я даже не пытаюсь скрыть.

Мы с Гришей оказываемся на противоположных концах каната в разных командах — организаторы разделили родню специально — и весь турнир превращается в братскую битву, наполненную таким количеством смеха и подколок, что я не помню, когда в последний раз так веселился. Мы падаем оба, когда канат в решающий момент рвётся пополам, и весь луг взрывается смехом, включая Соню, которая хохочет так искренне, запрокинув голову, что у меня внутри всё замирает от нежности.

После соревнований устраивают импровизированное чаепитие на траве, и я ловлю момент, чтобы сесть рядом с ней, пока Гриша занят тем, что демонстрирует местным пацанам какой-то трюк с мячом.

— Хорошо повеселился? — спрашивает она, протягивая мне кусок пирога.

— Очень, — честно признаюсь я. — Не помню, когда в последний раз просто играл. Не работал, не решал, не подписывал. Просто играл.

— Это, кажется, называется «жить», — говорит она с мягкой улыбкой.

Соня

Кристина подстерегает меня на следующий день у магазина, скрестив руки на груди с видом человека, который не намерен уходить, пока не выскажется.

— Я всё видела, — говорит она без предисловий. — Ты и Максим вчера так мило ворковали. Не думай, что деревня слепая, Соня Величко.

Я чувствую, как у меня внутри всё холодеет от паники, но она вдруг вздыхает и качает головой, и вся её решительность куда-то испаряется.

— Я хотела разозлиться, — признаётся она. — Правда хотела. Я строила планы на Максима. А потом смотрю на вас — и понимаю, что он на тебя смотрит так, как никогда бы не посмотрел на меня. Так что не переживай. Я не собираюсь никому ничего рассказывать.

— Спасибо, — говорю я тихо, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

— Только объясни мне одну вещь, — она прищуривается. — Их же двое. Я видела и Гришу рядом с тобой. Ты правда... с обоими?

Я открываю рот, закрываю, снова открываю, не находя ни одного вразумительного ответа.

— Я не знаю, — признаюсь я честно. — Я знаю только, что не могу перестать думать ни об одном из них.

Кристина качает головой, но не осуждающе, а скорее с сочувствием, и уходит. Я стою у магазина, чувствуя, как земля подо мной, кажется, стала чуточку устойчивее — хотя бы один человек в деревне знает правду и не собирается её разрушать.

Гриша

Дядя Толя отправляет меня отнести Соне корзину яблок, и я иду через всю деревню с корзиной в руках, наслаждаясь редким поводом появиться у их дома совершенно официально. На полпути небо, весь день подозрительно душное, темнеет за считаные минуты, будто кто-то одним движением задёрнул гигантскую штору. Гром ударяет так, что я вздрагиваю, а следом с неба обрушивается стена дождя.