Книга Искатель 19, страница 71 – Сергей Шиленко

— Вот оно как? — протянул я, всё ещё пытаясь переварить божественную семейную драму.

Сказать мне было решительно нечего. Я и раньше общался с богинями, та же Мия стала для меня кем-то невероятно близким, и сталкивался с сущностями разных порядков, но Серафия казалась другой. За этой пугающей неземной красотой и трехметровым ростом скрывалась какая-то… парадоксальная человечность. Она просто сидела на траве, сплетничала о сестре и смеялась над моей неловкостью, и это ломало все мои шаблоны о высших существах куда сильнее, чем если бы она с ходу метнула в меня молнию.

Серафия казалась отстранённой, словно парила над мирской суетой, сохраняя свою божественную ауру неприкосновенной. Я понятия не имел, как с ней говорить, какие темы вообще можно обсуждать с существом, которое и есть совершенство.

— Чем обязан чести говорить с вами, о светоносная Серафия? — решился я спросить, стараясь вести себя вежливо. — Ваша красота…

Она прервала меня лёгким взмахом руки и тёплой улыбкой.

— Оставь лесть смертным, Артём, я просто хотела взглянуть на человека, который наделал столько шума на Валиноре. Смертного, который сумел покорить сердце моей сестры, заручиться поддержкой наших дорогих Розоцветных и даже заставить Богов говорить о себе, — она сделала паузу, взгляд стал серьёзным. — А ещё я пришла заверить тебя, что Энелия и Нолан, а также моя очаровательная Поющая Карлотта и дитя, которое ты ей подарил этой ночью… Не тревожься, они в полной безопасности под моим крылом, в какие бы передряги ты ни влип сам.

Облегчение накатило такой волной, что у меня перехватило дыхание.

— Спасибо! — выдохнул я. — Это… словно гора с плеч!

— Не сомневайся, — богиня с нежной улыбкой оглядела свой сад, и мир вокруг словно стал ярче, — я держу опасность подальше от этого Святилища. Проблемы внешнего мира редко тревожат меня, но сердце болит за тех, кто вынужден бороться с невзгодами Валинора каждый день.

Серафия развернулась ко мне, её лицо оказалось совсем рядом, и аромат озона после грозы окутал меня. Она наклонилась, и я почувствовал прикосновение прохладных губ ко лбу, лёгкое, как успокаивающий и дарящий защиту поцелуй матери.

— Спи спокойно, мой храбрый гость, и иди с моей любовью, когда придёт время.

Я моргнул, ошарашенный.

— С любовью? — выдавил я, чувствуя себя глупым подростком.

Серафия рассмеялась, и этот звук заполонил всё пространство.

— Мне свойственно любить всё прекрасное, дитя, как внешнее, так и внутреннее, и нет для меня большей радости, чем видеть своих детей счастливыми. Так что да, Артём Крылов с Земли, прими мою любовь и береги её.

Сон начал таять, как туман на солнце, образы сада и Богини поблёкли, уступая место реальности.

Я проснулся, но не открывал глаза, чувствуя тепло. Энелия прижалась ко мне с одной стороны, рука Лили обнимала с другой, дыхание Кору, уютно устроившейся рядом с фарфалой, дыхание щекотало щёку. А сверху, укрывая нас всех своими белоснежными крыльями, как пуховым одеялом, спала Карлотта.

Я улыбнулся в темноту. Тревога ушла, и впервые за долгое время я чувствовал себя в абсолютной безопасности.

— Спасибо, Серафия, — мысленно прошептал я и провалился в глубокий сон без сновидений.

Солнце едва начало золотить верхушки скал, когда я проснулся рядом с Энелией, и первой мыслью стала мысль о сыне. Карлотта, белоснежная гарпия, уже упорхнула, видимо, вернулась к своим обязанностям привратницы у подъёмника.