Книга Искатель 22, страница 107 – Сергей Шиленко

— Согласен, — я коротко кивнул, возвращаясь к холодной прагматичности. Эмоции в сторону, сейчас нужна эффективность. — Отправь Грега проверить, как продвигается наша основная атака на армию Гулара в долине. Пусть доложит обстановку.

Вернувшись в парадную часть особняка, я обвёл взглядом позолоченные стены, лепнину, дорогие картины. После закрытого крыла вся эта роскошь выглядела особенно мерзко, она была построена на крови, слезах и сломанных судьбах.

— А пока мы разнесём это проклятое место в пух и прах, смешаем с грязью. Соберите все документы, бухгалтерские книги, тайные списки вплоть до мельчайших обрывков туалетного пергамента. Ирен найдёт им применение. Выгребите из сокровищниц всё ценное до последней медной монеты, нам нужны средства на войну. Но главное, убедись, что все пленницы и слуги надёжно эвакуированы за периметр.

Ванесса, стоявшая рядом, вдруг хищно и довольно улыбнулась, алые глаза блеснули предвкушением хорошего зрелища.

— Значит, настало время нашей Мизини блистать?

— Чёрт возьми, ещё как настало! — ответил я, на моём лице тоже появилась жёсткая ухмылка.

Моя отважная кошкодевушка прошла долгий, трудный путь и из бывшей куртизанки-гувернантки выросла в смертоносную Заклинательницу. Она рвала жилы на тренировках, методично ходила в опасные вылазки за опытом, поднимала уровень за уровнем и всё ради одной-единственной цели: овладеть заклинанием, способным сбросить Огненный Метеор на голову ублюдка, который когда-то посмел посягнуть на нашу семью.

— Этот жирный боров Гулар будет лично, своими собственными глазами наблюдать, как его драгоценный дворец, его символ власти, превращается в кучку тлеющего хвороста, — отчеканил я.

Прагматика и месть здесь сплелись так плотно, что я уже не пытался отделить одно от другого. Пусть Гулар увидит, как его власть, его золото и его проклятая уверенность в собственной безнаказанности превращаются в дым, это подготовит его ко встрече с Лионелией лучше любой длинной речи.

А Консорциуму не нужен мой манифест, манифестом станет пепелище.

Я обвёл взглядом собравшихся вокруг. В алых глазах Ванессы, в суровом прищуре Корвина, в янтарных радужках спасённой лисички уже отражались отблески грядущего пожара.

— Выводите людей и выносите трофеи за периметр, — приказал я. — Гулара поставьте так, чтобы видел крышу, и позовите Мизини, пусть именно она поставит здесь огненную точку…

Мизини пришла через несколько минут.

К этому времени последних спасённых уже вывели за внешний периметр. Трофеи, документы, Пространственный карман Гулара и его драгоценный боевой комплект лежали в опечатанных ящиках под охраной, а всё живое, что не заслуживало сгореть вместе с этим проклятым дворцом, было отведено подальше от стен.

Оставалось только сделать так, чтобы хозяин увидел конец своего мира.

Гулара поставили на колени в грязь перед главным особняком.

Кляп у него оставили на месте. Разговоры закончились. Сейчас ему требовались только глаза.

— Смотри, — сказал я.

Он замычал сквозь кляп и попытался отвернуться. Корвин молча взял его за подбородок железной рукой и вернул голову на место.

Мизини вышла вперёд маленькой, почти хрупкой фигурой на фоне тёмного фасада. Хвост распушился от напряжения, кончики ушей дрожали, но не от страха. Я чувствовал её через нашу связь: холодную злость, сосредоточенность и ту самую мрачную радость, к которой она шла слишком долго.