Книга Пристойное поведение, страница 81 – Кэти Андрес

— Не могу.

— Аня!

Он резко вскакивает с кровати. Его ведет в сторону — алкоголь всё-таки берет свое, он тяжело качается, но чудом удерживается на ногах, опираясь рукой о край матраса.

— Ну ты серьезно? Добить меня хотите⁈

Видеть его таким — сломленным, пьяным, потерявшим опору — было невыносимо. Я села на кровати, натягивая на себя одеяло.

— Давай завтра поговорим, как протрезвеешь. Рита сама тебе всё расскажет.

Марк замирает. Его брови сходятся на переносице в жесткую складку.

— Опять Марго?

— Она сказала, сама всё расскажет. Правда, Марк. Ну некрасиво будет, если я сейчас всё разболтаю. Это её жизнь, дай ей шанс исправить всё самой.

Он молчит.

Смотрит на меня сверху вниз долгим, тяжелым, раскаленным взглядом.

— Раздевайся.

Это звучит не как просьба. Это приказ. Короткий, хлесткий, брошенный низким, вибрирующим баритоном.

Я растерянно моргаю.

— Что?

— Раздевайся, Аня, — он делает шаг ко мне, нависая над кроватью. Глаза полыхают абсолютно диким, голодным огнем. — Я

уже

за себя не ручаюсь.

Мое сердце срывается в бешеный галоп.

Я смотрю на его напряженные плечи, на расстегнутую рубашку, из-под которой виднеется литая грудь, и понимаю, что спорить сейчас бесполезно.

Да и, если честно, не хочется.

Дрожащими пальцами стягиваю с себя тонкую майку.

Ткань скользит по коже, и я отбрасываю ее куда-то в сторону. В комнате повисает звенящая тишина, прерываемая лишь нашим тяжелым дыханием.

Его взгляд становится еще темнее, скользя по моему телу. В этих глазах нет ни капли прежнего спокойствия — только первобытный инстинкт, заставляющий меня дрожать то ли от страха, то ли от сладкого предвкушения. Воздух вокруг словно наэлектризован, каждый вдох дается с трудом.

Не разрывая зрительного контакта, он медленно стягивает с себя рубашку и небрежно бросает ее на пол. Затем его пальцы опускаются к пряжке. Резкий металлический щелчок бьет по нервам. Я завороженно смотрю, как он вытягивает из шлевок темный кожаный ремень и складывает его пополам.

— Заведи руки за голову, — хрипло, почти рыча, командует он.

— Что?

— Поиграем белка.

По телу разливается сладкий, тягучий жар.

Я даже как-то оживилась, сонливость как рукой сняло.

Господи, да я ведь всегда мечтала о чем-то подобном! Фантазировала втайне, представляла, как он перехватывает контроль, берет надо мной абсолютную власть, связывает, подчиняет… Но я жутко стеснялась даже заикнуться ему об этих своих темных желаниях. А сейчас… сейчас всё происходило само собой.

— Серьезно?

— Я серьезен как никогда, — хрипло выдыхает он, и в его голосе вибрирует такая первобытная, мужская уверенность, от которой низ живота мгновенно сводит горячей судорогой. Одной рукой он властно перехватывает мои запястья, а второй быстро и уверенно оборачивает вокруг них жесткую кожу ремня, надежно фиксируя мои руки.

Толкает меня обратно на подушки.

Кожаная петля надежно, но безболезненно фиксирует запястья. Я пытаюсь пошевелить ими, и от этого легкого трения кожи о кожу по спине бежит дрожь возбуждения.

Марк нависает сверху.

В его глазах плещется безумие.

Никакого контроля, никакого холодного расчета генерального директора. Сейчас передо мной хищник, сорвавшийся с цепи, пьяный от алкоголя, злости и желания.

Таким я его не знала.

Он опускает голову, и его губы касаются моей шеи. Горячее, сбитое дыхание обжигает кожу.