Книга Пристойное поведение, страница 77 – Кэти Андрес

— За что ты так со мной, Ань? Я же верил тебе. Только тебе одной.

У меня на глаза навернулись слезы, но я сжала кулаки, заставляя себя говорить твердо.

— Потому что я не имела права ломать ее жизнь, Марк! Да, я знала! Я узнала об этом случайно! Рита умоляла меня молчать. Это была ее тайна, ее боль! Как ты себе это представляешь? Я прихожу к тебе и говорю: «Марк, твоя дочь спит с твоим другом»? Что бы ты сделал⁈

— Я бы решил эту проблему! — рявкнул он, поворачиваясь ко мне.

— Ты бы устроил бойню! Ты бы уничтожил всё вокруг! И Рита знала это! Она боялась не того, что ты поругаешься с Пашей. Она боялась, что ты раздавишь ее саму своим контролем!

Я подошла к нему вплотную. Задрала голову, глядя прямо в его пылающие от боли и гнева глаза.

— Марк, ты не бог. Ты не можешь контролировать всех и вся. Люди совершают ошибки. Рита совершила глупость, выйдя замуж за Артура, но это ее глупость! Ее жизнь! И я молчала не потому, что держала тебя за идиота. Я молчала, потому что я ее подруга. Если бы я предала ее доверие, я бы ничем не отличалась от тех, кто предавал меня.

Он смотрел на меня. Тяжело, не моргая.

— Вы сделали из меня монстра, — с горечью выдохнул он, и эти слова ударили меня сильнее любой пощечины. — В моем собственном доме, в моей собственной семье… я для вас всех просто ебаный тиран, от которого нужно прятаться.

— Ты не монстр. Ты просто человек, Марк. Который слишком сильно любит и слишком сильно давит.

Лифт мягко затормозил на первом этаже. Двери разъехались.

— Мне нужно побыть одному, Ань, — тихо сказал он, выходя в холл. — Поезжай в квартиру, я поеду в дом.

— Марк…

— Пожалуйста, — он остановился и бросил на меня взгляд через плечо. Взгляд абсолютно измотанного мужчины. — Просто дай мне время.

* * *

Я сидела за кухонным островом в нашей с Марком городской квартире и тупо смотрела в чашку с гребаным ромашковым чаем.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось налить себе виски. Хотелось, чтобы алкоголь обжег горло и хоть немного приглушил этот непрекращающийся звон в ушах. Но Ритка, притащившаяся за мной следом, наотрез отказалась пить и мне не дала, заявив, что «нам нужна трезвая голова».

И вот теперь мы пили чай.

Точнее, я смотрела на него, а Рита плакала.

Она плакала уже, наверное, часа полтора. Непрерывно, надрывно, размазывая по лицу остатки туши и комкая бумажные салфетки.

Сначала мне было ее жаль.

Я гладила ее по спине, успокаивала, говорила, что Марк остынет. Но сейчас, слушая ее бесконечные всхлипы, я чувствовала, как внутри меня медленно, но верно закипает глухая, токсичная ярость.

Моя выдержка давала критическую трещину.

Я смотрела на Власову и понимала, что история сделала полный, мать его, оборот. Дежавю било под дых. Снова. Снова из-за ее тайн у меня рушится всё с Марком.

Четыре года назад я потеряла его, потому что скрыла правду о Вере, спасая Ритину шкуру. И вот сегодня, когда мы только-только склеили наш фундамент… я снова стою перед ним в роли предательницы, потому что прикрывала очередной Риткин секрет.

Я сжала пальцы на теплой кружке так, что побелели костяшки, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сорваться и не наорать на нее.

— Он никогда меня не простит, — в сотый раз за вечер простонала Рита, утыкаясь мокрым лицом в сложенные на столе руки. — Ты видела его глаза? Он смотрел на меня так, словно я умерла.