Книга Пристойное поведение, страница 59 – Кэти Андрес

— Психологом. У тебя бы получилось. Располагаешь ты к разговору. Находишь болевые точки, давишь, а потом наливаешь вино.

Ритка пожала плечами и вдруг просто приложилась прямо к горлу бутылки, делая внушительный глоток. Сглотнув, она вытерла губы тыльной стороной ладони, откинулась на кожаный подголовник и повернула голову ко мне. Взгляд её стал цепким и абсолютно серьезным. Типичный доктор Власова.

— Ну, раз уж у нас тут сеанс психоанализа, — начала она, копируя вкрадчивый тон мозгоправа. — Давай, пациент Смирнова, рассказывай. Что из того, что ты сейчас узнала, заставило тебя бежать в одном носке быстрее Усэйна Болта? То, что папи тебя до сих пор до безумия любит? Или то, что ты поняла, каким дерьмом была вся ваша ситуация?

Я зажмурилась, крепче сжимая хрустальную ножку бокала. Терапия началась. И от первого же вопроса мне захотелось открыть дверь и снова выйти под дождь.

— Да сама не знаю, Рит. Просто как-то это всё… слишком. Не ожидала. Пока мы были вместе, я всё время ждала этих слов. Сама несколько раз хотела ему сказать, но он молчал, и я молчала. А теперь, спустя столько лет, он говорит это… и в ту же секунду за моей спиной появляется Анжелика. Как живой укор. Как доказательство того, что я просто эгоистичная, слепая идиотка, которая всё разрушила своими домыслами.

Рита молча выслушала мой сбивчивый монолог.

— Ань, ты отца моего знаешь? — спокойно спросила она. — Марк Соболев никогда не умел разговаривать словами через рот. Для него сказать «я тебя люблю» — это расписаться в собственной уязвимости. А он этого боится больше смерти.

Она потянулась и мягко, но уверенно накрыла мою трясущуюся руку своей ладонью.

— Когда вы были вместе, он доказывал тебе это каждый день. Он готов был переломать пальцы любому, кто на тебя посмотрит. Для него это и были слова любви. Просто они у него из бетона и стали, а не из ванильных букв.

— Но я не понимала этого, Рит! Я думала, что я для него просто удобный проект! Красивая игрушка, которую он лепит под себя, пока его настоящая семья, ты и Анжелика, остается там, за закрытыми дверями! Если бы он просто сказал мне тогда правду про ее болезнь…

— То что? — жестко перебила Рита. — Ты бы бросила Делфт? Примчалась бы сюда, ухаживать за женщиной, которую терпеть не можешь? Да, он принял решение за тебя. Как типичный диктатор. Ошибся ли он? Да, капитально. Но он делал это, чтобы тебя защитить.

Я закрыла глаза, откидывая голову на подголовник. В груди всё сдавило так, что стало трудно дышать.

— Я ударила его ботинком, — истерично всхлипнула, и этот звук перешел в какой-то нервный, неадекватный смешок. — А потом сбежала в одном носке. Господи, какой позор.

Рита тоже не выдержала и фыркнула.

— Да брось, это было феерично. Папи давно заслужил получить по лбу. Хоть кто-то сбил с него эту спесь. К тому же, поверь мне, его это только завело. Мой отец не выносит покорных женщин. Ему нужна динамика…

— А Анжелика?

Рита тяжело вздохнула. Вся ее ирония моментально испарилась.

— Мама умирает уже пять лет, Ань. Это страшно звучит, но мы все к этому привыкли. Это просто длительный, мучительный процесс угасания. Она почти всё время на тяжелых обезболивающих, она половину времени вообще не понимает, кто перед ней. Папа содержит её, нанял лучших врачей, сиделок. Он делает всё, что должен делать нормальный мужик для матери своего ребенка. Но он ее не любит. И она это знает.