Книга Пристойное поведение, страница 54 – Кэти Андрес

— Ты попросила? Зачем? Кто такая эта Вера и почему ты втягиваешь Аню в криминал с наркоманами?

Рита сглатывает. Я вижу, как ей страшно, но она делает шаг вперед, выходя на свет.

— Потому что я знала, что Аня справится. Потому что… на месте этой Верки когда то была я.

В кухне повисает такая оглушительная, мертвая тишина, что становится слышно, как капли дождя бьются о панорамные окна.

Марк замирает. Его лицо, только что начавшее приобретать нормальный оттенок, снова становится серым. Он медленно, словно не веря собственным ушам, качает головой.

— Что ты сказала?

— Я сидела на наркоте, пап, — голос Риты дрожит, но она не отводит взгляда. — На первом курсе. Летом я словила жесткий передоз. Я бы скорее всего сдохла, но меня нашла она.

Рита указывает на меня дрожащим пальцем.

— Она не стала звонить тебе, потому что я умоляла на коленях этого не делать. Она притащила меня в свою комнату. Привязала к батарее. И два месяца, пока все думали, что я на море, она выхаживала меня. Кормила с ложки, поила водкой, чтобы снять ломку, и не спала ночами. Она вытащила меня с того света.

Марк перестает дышать.

Его глаза расширяются, зрачки метаются от Риты ко мне и обратно. Вся его монолитная, нерушимая картина мира, в которой он — всемогущий контролер, защищающий свою семью, прямо сейчас разлетается на мелкие осколки.

Он не знал. Он, контролирующий каждый шаг своих подчиненных, пропустил момент, когда его собственная, единственная дочь умирала. И спас ее не он.

— Рита… — хрипло выдыхает он, пытаясь подняться со стула, но ноги его явно не держат.

— Я чиста уже много лет. И всё благодаря твоей белке. Поэтому, когда Верка попала в такую же беду, я на коленях умоляла Аню помочь. Она не хотела! Боялась проблем, боялась, что ты узнаешь! Но я заставила ее.

Рита замолкает, шмыгая носом.

Марк медленно, словно во сне, переводит взгляд на меня.

Его руки, всё еще лежащие на моей талии, безвольно разжимаются. Он отпускает меня, словно не имеет больше права прикасаться.

Я стою перед ним с наполовину отклеенным пластырем в руках, чувствуя, как у меня самой щиплет в носу. Я никогда не хотела, чтобы он узнал это вот так. Не хотела бить его этим чувством вины. Но этот нарыв должен был когда-то лопнуть.

— Четыре года, — цедит скыозь зубы Марк — Четыре года… я считал, что ты мне изменила. А ты в это время прятала от меня мою дочь-наркоманку и спасала чужую жизнь?

— Ну… получается так. — пожимаю плечами.

— Ты дура?

Рита, поняв, что главная бомба взорвалась и разрушения достигли максимума, тактично делает шаг назад.

— Ладно. Мне пора. Пойду… поплачу в своей комнате.

Она разворачивается и быстро исчезает в коридоре, оставляя нас одних в оглушительной тишине кухни.

В глазах Марка — абсолютный хаос. Вся его выверенная система координат только что рухнула.

Я делаю глубокий вдох, крепче сжимая в руке этот несчастный пластырь, и выпрямляюсь.

— Попрошу без оскорблений, — чеканю ледяным тоном. — Напомню, ты и сам себя повел не очень хорошо. Не рассказал, что Анжелика больна.

Марк резко поднимается. Стул со скрипом отлетает назад, едва не падая. Он нависает надо мной, и его глаза, только что растерянные, мгновенно вспыхивают черным, яростным огнем.

— Не очень хорошо⁈ — ревет он, делая шаг ко мне так стремительно, что я инстинктивно вскидываю подбородок, чтобы не отступить. — Да я, блять, тебя волновать не хотел! Еще и это вешать на тебя! Ты училась! Ты была в другой стране, у тебя сессии, проекты, дедлайны! Ты и так из-за каждого моего отъезда с ума сходила! Я должен был позвонить и сказать: «Привет, белка, у матери моей дочери метастазы, она тут воет от боли у меня в соседней комнате, а я не знаю, доживет ли она до утра»⁈