Книга Пристойное поведение, страница 29 – Кэти Андрес

Здесь каждая вещь, каждая трещинка на стене кричала о прошлом, от которого я так отчаянно пыталась сбежать.

Марк снял свое пальто, повесил его на хлипкий крючок в прихожей и, коротко бросив, что ему нужно ответить на рабочий звонок, вышел на тесный балкончик.

Я прошла на кухню.

Тетя Лена суетилась у плиты, расставляя на столе покрытом потертой клеенкой простые тарелки, нарезая хлеб и доставая из холодильника запотевшую бутылку с мутной жидкостью.

Она замерла с тарелкой в руках и бросила осторожный взгляд в сторону коридора.

— Твой жених? — тихо спросила она, кивнув в ту сторону, где находился Марк.

— Нет, — покачала головой, опускаясь на шаткую табуретку. — Коллега. Друг.

Я не знала, зачем это говорю. Наверное, так было лучше. Безопаснее. Я просто не была готова объяснять тетке из сибирской глубинки сложную, ломаную геометрию наших с Марком отношений. Тем более сейчас.

— Понятно, — тяжело вздохнула тетя Лена, ставя тарелку на стол. — Останешься, Ань? Я столько тебя не видела. Поговорим хоть по-человечески.

— О чем, теть?

Тетя Лена замерла, нервно вытирая руки о передник. Ее глаза, красные и опухшие от слез, смотрели на меня с укором и болью.

— А нам поговорить не о чем? Твоя мама…

— Не надо, — жестко перебила, чувствуя, как горло перехватывает колючий спазм. — Ее больше нет. Ты свободна, теть Лен. Хотя я давно говорила тебе оформить ее в пансионат и не гробить на нее свою жизнь.

Тетя ахнула, прижав ладонь к губам.

— Нельзя же так, Ань. Она всё-таки мать тебе…

— Пофиг.

Я потянулась к бутылке с самогонкой, стоящей на столе. Плеснула себе в граненую рюмку до самых краев.

Залпом опрокинула обжигающую жидкость в горло. Самогон прожег пищевод, ударив по нервам и заставив меня болезненно поморщиться.

В этот самый момент на кухню шагнул Марк.

В своем идеальном темном костюме он казался здесь абсолютно чужеродным элементом. Слишком большим, слишком дорогим для этой тесной пятиметровой клетушки.

Я резко поднялась с табуретки. Находиться здесь больше не было сил. Стены давили, запах корвалола вызывал тошноту.

— Выезжаем? — спросила я, глядя на него с отчаянной надеждой.

Марк остановился на пороге. Его темные глаза скользнули по моему бледному лицу, по пустой рюмке на столе.

— Уже? — он чуть нахмурился.

— Да, Марк. Уже. Я хочу уехать. Прямо сейчас.

— А… — он замялся.

Марк Соболев, человек, который никогда и ни перед чем не пасовал, вдруг замялся, отводя взгляд.

Мое сердце пропустило удар.

— Что?

Он тяжело вздохнул, потирая переносицу, и посмотрел мне прямо в глаза.

— Пилот только что звонил. Аэропорт закрыт, Ань. Штормовое предупреждение.

— Какое штормовое предупреждение?

— Посмотри в окно.

Я резко обернулась.

За кухонным окном, которое еще час назад было просто серым, теперь творился настоящий ад. Ветер завывал так, что дребезжали старые деревянные рамы, а плотная, абсолютно непроглядная стена снега мела параллельно земле. Настоящая, дикая сибирская метель.

— Видимость нулевая, — констатировал Марк за моей спиной. — Полосу перемело. Ни один борт, включая наш, не получит разрешение на взлет в таких условиях.

— И… и надолго это? — мой голос сорвался на предательский писк.

— Местные диспетчеры говорят, циклон завис над регионом. Как минимум до завтрашнего утра мы отсюда не выберемся.