Книга Измена. Я тебе отомщу, страница 112 – Анастасия Пырченкова

— Они с Олей работали в одной клинике. Возможно, там подскажут её полное имя.

К сожалению, фотографии этой Марины у меня тоже не было, чтобы менты могли сами по своей базе её пробить.

Но пробивать и не пришлось.

— Вы о Новиковой? – уточнил вдруг один из них.

— Не знаю фамилию. Но брюнетка. Миша с ней вроде как встречается, – отозвался я с надеждой.

Сердце и то затроило в моменте.

— Да. Она. Мы когда за ним следили, её тоже видели, пробили по базе, чтобы знать, кто такая, – пояснил полицейский.

Терёхин ничего не сказал, молча вернулся в кабинет.

На этот раз диалог с главврачом принял совсем другой оборот…

А ещё через пару минут мы все быстрым шагом шли в направлении самого дальнего крыла, где реально содержали особо буйных. И впереди всех нервно шагал главврач, осознавший, насколько же крупно и бесповоротно он теперь влип.

— Давай, двигай ногами быстрее, – подталкивал его вперёд Терёхин. – Не тормози. И не дай бог вы девочке как-то навредили. Я вас всех посажу вместе с Вертинским.

Мужик споткнулся на угрозе и в шаге действительно прибавил.

— Я правда не знал, – проблеял в оправдание. – Клянусь. Я лично занимаюсь только некоторыми пациентами, истории болезни остальных изучаю лишь по картам. И там были основания положить её именно в это отделение.

— Кто там выписывал это основание тоже потом расскажешь. Сверим показания, – огрызнулся следак.

На главврача стало страшно смотреть. Он уже не шёл, семенил почти бегом, хотя ноги заплетались. Лицо покрылось испариной, а сам то и дело вытирал лоб платком, который дрожал в пальцах.

— Я… я же не знал, – пробормотал он, оглядываясь на нас. – Клянусь, я не знал…

— Заткнись и иди, – бросил Терёхин.

Я уже плохо воспринимал реальность, почти ничего не замечал. Голова гудела так, что каждое чужое слово отдавалось в затылке тупым молотом. Ноги передвигались сами по себе, будто какой-то элементарный рефлекс заставлял их идти, ставить одну перед другой, снова и снова. Пока мой разум то и дело проваливался в темноту. Она накатывала откуда-то изнутри, застилая глаза серой пеленой, и я выныривал обратно только потому, что боялся упасть. Боялся, что если упаду – не поднимусь.

Но я шёл.

Шёл за ними.

Шёл к ней.

Коридор стал другим. Стены сузились, потолок нависал ниже, лампы горели через одну, и пятна света падали на пол неровными кругами. Здесь стоял тяжёлый, сладковато-горький запах, перемешанный с чем-то химозным. Я сжал зубы и попытался не дышать.

— Сюда.

Наконец, мы остановились. Сердце сделало кульбит и замерло. Открытие двери сопроводил щелчок повернутой ручки. А затем у меня окончательно вышибло воздух из лёгких. Я увидел её.

— Оля? – выдохнул едва слышно, глядя на белое как полотно лицо жены с потрескавшимися от обезвоживания губами.

Растолкав всех руками, я ворвался в палату, жадно разглядывая её затуманенным от боли взором.

— Оля…

Она лежала прикованная ремнями к постели, прикрыв глаза, тяжело дышала. Но на звук открытия двери среагировала сразу. И на нас посмотрела хоть и влажным от слёз, но ясным взором. Ни Миши, ни Марины рядом не было. Впрочем, я это как отметил, так и забыл, заслышав долгожданное:

— Саша?

В её голосе было столько страха и недоверия, что у меня самого все внутренности скрутило.

— Это ты? Это правда ты? – шепнула она, глядя на меня с надеждой.