Книга Бывший. Верни моё сердце, страница 37 – Валери Овчинникова

— Поддельная.

— Экспертиза?

— Заказана, — ответил Андрей. — Расходы беру на себя.

Я повернулась к нему.

— Экспертизу оплачу сама.

— Марина…

— Это моя подпись. Мое имя. Моя репутация.

Он несколько секунд смотрел на меня.

— Хорошо. Если понадобится помощь, скажешь.

Никакого спора.

Никакого «я лучше знаю».

Он просто отступил.

Члены совета удалились обсуждать решение. Журналистам сообщили, что заявление будет через двадцать минут. В переговорной остались мы, Вероника и Галина Сергеевна.

Она подошла ко мне.

— Вы довольны? — спросила тихо. — Он потерял фонд, место в совете и отношения с семьей.

— Решение принял Андрей.

— Вы подтолкнули.

— Правда подтолкнула.

— Вы считаете, что он выбрал вас?

Я встала.

— Сегодня он выбрал себя. Взрослого мужчину, который способен отвечать за свои ошибки. Вам трудно это принять, потому что такой Андрей вам не подчиняется.

Галина Сергеевна посмотрела мне в глаза.

— Он не умеет жить без цели. Сейчас целью стали вы и мальчик. Когда добьется, интерес пройдет.

Слова задели.

Она увидела.

Улыбнулась тонко.

— Вы тоже это знаете.

— Хватит, мама, — сказал Андрей.

Она повернулась.

— Я говорю то, чего она боится.

— Ее страхи не дают тебе права снова лезть между нами.

— А ты уже говоришь «между нами». Она еще ничего тебе не обещала.

— И не обязана.

Он подошел к матери.

— Ты уйдешь сейчас. К Марине и Артему больше не подойдешь. Все вопросы через адвоката.

— Ты запрещаешь мне видеть внука?

— Да.

— На каком основании?

— На основании того, что вчера ты попыталась забрать его из чужой квартиры, представившись человеком, которого прислал отец.

Галина Сергеевна взяла сумку.

— Ты пожалеешь.

— Повторяешься.

Она ушла.

Вероника, которая всё это время делала вид, что проверяет сообщения, медленно подняла глаза.

— Вот теперь я понимаю, почему богатые семьи любят закрытые поселки. Чтобы соседи не слышали.

Я выдохнула.

— Меня уволят?

— Совет склоняется оставить. Статья грязная, а документы у вас есть. Но родители будут задавать вопросы.

— Я отвечу.

— Не всем. Ты сотрудник, а не экспонат. Мы выпустим короткое заявление.

Она посмотрела на Андрея.

— А вы правда уходите?

— Да.

— Жаль. Деньги у вас хорошие.

Уголок его рта дернулся.

— Грант останется.

— Тогда уходите спокойно.

Вероника вышла.

Мы остались вдвоем.

За стеклянной стеной журналисты готовили камеры. Через двадцать минут придется снова говорить. Я подошла к окну.

Андрей встал рядом, сохраняя расстояние.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что сказал правду.

— Это не услуга.

— Для человека, которого пять лет считали охотницей за деньгами, услуга.

Он повернулся ко мне.

— Я не сделал этого ради благодарности.

— Знаю.

— И не ради сына.

Я посмотрела на него.

— Отцовство заставило меня понять масштаб потери, — продолжил Андрей. — Но искать тебя я начал раньше. В центр пришел раньше. Влюблен был раньше.

— Ты не можешь быть влюблен в женщину, которую пять лет не видел.

— Могу любить ту, которую помнил. А сейчас влюбляюсь в ту, которой ты стала.

В горле стало тесно.

— Ты так уверенно говоришь.

— В этом уверен.

— А в чем сомневаешься?

— Что ты когда-нибудь позволишь мне подойти ближе.

Я отвернулась к окну.

На улице моросил дождь. У входа толпились люди с камерами. Где-то на втором этаже Артем рисовал новый самолет и ждал Андрея после работы.