Книга Бывший. Верни моё сердце, страница 12 – Валери Овчинникова

Второй — пригласила на кофе и сказала:

— Марина, вы милая девушка. Но Андрею нужна женщина его круга.

Тогда я была двадцатипятилетней дурой, которая верила, что любовь сильнее круга, фамилии и чужих планов.

Теперь мне тридцать.

И у меня есть сын.

— Я пойду с тобой, — сказал Андрей.

— Нет.

— Это моя мать.

— Вот именно. Разговор будет со мной.

— Марина, если она…

— Если она пришла касаться моего ребенка, я сама отвечу.

Он сжал челюсть.

Видно было, как ему трудно отступить. Раньше он бы не отступил. Взял бы за руку, поставил за свою спину и решил всё сам. Тогда мне казалось, что это защита. Сейчас я знала цену такой защите: однажды за твоей спиной решают и твою жизнь.

Андрей понял.

Отступил на полшага.

— Я буду в холле.

— Будь где хочешь. Только не перебивай.

— Если она перейдет границу, я вмешаюсь.

— Если она перейдет границу, я сама скажу.

В его глазах мелькнула злость. Потом он коротко кивнул.

Я прошла к зеркалу у шкафа. Поправила светло-розовый пиджак, провела ладонью по волосам, стерла под глазами следы усталости. На мне было простое платье-футляр цвета пыльной розы, удобные туфли на невысоком каблуке, тонкая цепочка на шее. Никакой брони. Только я.

И хватит.

Галина Сергеевна стояла у панорамного окна в холле, рядом с вазой белых роз. В темно-синем костюме, с идеально уложенными седыми волосами и кожаной сумкой на сгибе локтя. Ни одной лишней детали. Ни одной живой эмоции.

Она повернулась, когда я подошла.

— Марина.

— Галина Сергеевна.

Ее взгляд прошелся по мне. Лицо. Волосы. Пиджак. Туфли. Без спешки, с прежней хозяйской оценкой.

— Вы хорошо выглядите.

— Вы пришли не за этим.

Она слегка улыбнулась.

— Всё такая же прямолинейная.

— Время дорого. У меня работа.

— И ребенок.

Я почувствовала, как внутри поднимается горячая, тяжелая волна.

— Имя моего сына вы произносить не будете.

Улыбка исчезла.

— Вы пять лет скрывали ребенка от его отца.

— А вы пять лет скрывали от отца письмо о ребенке.

На секунду ее лицо застыло.

Маленькая трещина. Очень маленькая. Но я увидела.

— Андрей уже успел устроить допрос старым людям?

— Андрей успел услышать правду.

— Правду, — повторила она с тонкой усмешкой. — Вы всегда так любили громкие слова, Марина.

— А вы — чужие решения.

— Я защищала сына.

— От меня?

— От глупости. От девочки без семьи, положения и понимания, что значит быть рядом с таким мужчиной, как Андрей.

Я смотрела на нее и вдруг поняла, что больше не боюсь.

Пять лет назад она была для меня взрослой, сильной, опасной женщиной, у которой в руках были деньги, связи, фамилия. Сейчас передо мной стояла мать, которая так долго управляла сыном, что перестала видеть в нем человека.

— Вы не защитили его, — сказала я. — Вы украли у него сына.

Ее губы сжались.

— Не драматизируйте. Если бы Андрей тогда остался с вами, он бы испортил карьеру. Вы бы тянули из него соки, рожали детей и требовали внимания. Я видела таких женщин.

— Вы не видели меня.

— Я видела достаточно.

— Нет. Вы видели девушку, которую удобно было убрать.

Она сделала шаг ближе.

— Вы пришли в тот вечер в его квартиру. Увидели то, что должны были увидеть. И ушли. Вы даже не боролись.

Меня качнуло от злости.

— Я была беременна.

— Тем более должны были думать головой.

— Я думала. Поэтому не стала класть ребенка под ноги мужчине, который сказал мне “не приходи больше”.