Книга Искатель, 2010 № 07, страница 92 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель», и др.

— Ты будешь отвечать или мне самому прокладывать курс к Земле? — продолжал звездолет на иврите с таким видом, будто в жизни не знал иного языка.

— Буду, — поспешно сказал я. В конце концов, на том свете должны быть свои правила общения, почему бы им не подчиниться? — Можешь мне сказать, где мы находимся?

— Неважно где, — ответил корабль, — важно — когда, хотя, честно говоря, оба эти понятия неотделимы друг от друга. А если конкретно, то мы, судя по всему, пролетели сквозь центр черной дыры и выпали в иную вселенную, где наша черная дыра является белой, то есть не проглатывает материю, а наоборот — выплевывает все, что может и чего не может. И следовательно...

Я попросил корабль заткнуться, что он сделал с великой неохотой.

Так, подумал я, теперь понятно. Все процессы здесь пошли в обратном направлении, раз уж я, разорванный на атомы в том мире, чувствую себя в этом прекрасно и способен рассуждать здраво. Значит, прежде всего: скоро мы будем в открытом космосе и можем лететь к Земле. Но поскольку все процессы здесь идут в обратном направлении, то, чтобы попасть к Земле, нужно на самом деле направить корабль назад, к Дарсану. Второе: я буду здесь молодеть, а не стареть. Но если так, то и Земля должна двигаться от будущего к прошлому, и когда я на нее все-таки попаду, там окажется примерно каменный век. Что мне там и тогда делать? Умереть в младенческом возрасте в результате детского недержания материнской груди? Ни за что! Это противоречит моим убеждениям!

На мой взгляд, выход был только один, но я не знал, согласится ли с ним корабль.

— А черные дыры здесь есть, — спросил я, — или только белые?

— Есть, — отозвался корабль, еще не ощутив подвоха. — В полупарсеке от нас.

— Давай от нее подальше! — потребовал я. — А то сам понимаешь...

И в этом моем предложении корабль подвоха не обнаружил. Взревели двигатели, и, как вы понимаете, через каких-то полчаса мы оказались там, где не хотели: в плену очередной черной дыры. Если вы думаете, что вторично переживать собственную смерть — занятие приятное и благородное, то вы ошибаетесь. Впрочем, я пока не встречал людей, кто бы думал именно так. Во всяком случае, когда я очнулся вторично, то по виду созвездий понял, что мы — в нашем мире. Более того — в окрестностях Солнечной системы.

— Послушай, — сказал я кораблю на иврите, — извини, что я так с тобой поступил, но мне нужно было...

Корабль молчал. Я произнес речь, я просил прощения, я готов был бухнуться перед пультом управления на колени. Корабль безмолвствовал. Вскоре нас обнаружила земная служба слежения, и мы опустились в космопорте Бен-Гуриона. Все маневры корабль выполнял безупречно, но при этом молчал как рыба.

Ну и ладно, подумал я, выходя на посадочное поле, над которым трепетал в воздухе влаг Соединенных Штатов Земли. Главное, я дома.

Но все-таки, думал я, почему в том мире корабль вдруг заговорил на иврите и почему, вернувшись, отказался говорить вообще? Эта мысль мучила меня добрых пять минут, пока я шел пешком к зданию космовокзала.

Вернувшись из полета сквозь черную и белую дыры, я уже в космопорте принялся рассказывать всем и каждому о том, что мне пришлось пережить. Странное дело: все меня слушали с интересом, но каждый норовил доказать, что ничего особенного я не совершил. Подумаешь, черная дыра, у нас каждый день народ шастает сквозь черные дыры, большие и малые, что в этом интересного?