Онлайн книга «Искатель, 2010 № 11»
|
6 После разговора со Скорлуповым Гончаков нервничал: желание начальника было прозрачнее прозрачного, но для Владимира изначально неприемлемым. Его волновало совсем другое. Он взвешивал все «за» и «против» в своих выводах о невиновности парней — не дал ли маху? И настолько ли веско алиби арестованных? Те на десяти листах расписали все до минуты, где были в тот вечер, что делали... И все подтверждалось... А как себя вел сыщик Шурупов? Бывший следователь, а теперь кадровик Куцов? Не рано ли растрезвонили о раскрытии убийства? Эх, кому что. Кому сидеть, а кому лишь бы урвать свое, пусть и ценой жизни других. Гончаков в общих чертах представил себе действия в тот вечер матери Мышлова, которая, увидев сына в крови и грязи, видимо, отмыла его, отстирала одежду, а утром спрятала его у бабки. Владимир подумывал и о заторе, который возник в расследовании после того, как всплыла фамилия Мышлов. Все это вместе взятое укрепило Гончакова в мысли, что Мышлов причастен к убийству Курашкина, и он уже стал готовить материалы, чтобы идти к прокурору за санкцией на арест подростка, как снегом на голову свалилось указание: — Передать дело Банайлову! — Кому, кому?.. — не сразу въехал Гончаков. Поняв, всплеснул руками: — Да-к ведь он с Шимоном одного поля ягоды... — Вы как отзываетесь о своих коллегах? Ничего не оставалось, как подчиниться. На Гончакова посыпалось со всех сторон. Его стали без удержу заваливать уголовными делами, без всякой меры ставить дежурить и посылать в рейды, к чему следователей, как правило, не привлекали. Хотели сломить непокладистого сотрудника. Скорлупов лично контролировал каждый шаг Гончакова и искал случая, когда тот оступится, а тогда уж он его раздавит. Когда в следственном управлении подвели годовые итоги работы всех следователей области, то выяснилось, что у Гончакова показатели самые высокие, и вскоре портрет райотдельского сотрудника, окаймленный бронзовой каемочкой, заиграл лаком на Доске почета рядом с генеральским кабинетом. Куцов, проходя мимо растянувшегося во всю стену стенда, кривился и отворачивался, но иной раз нет-нет да и посмотрит в словно наэлектризованный угол, откуда невозмутимым взглядом смотрел Владимир Григорьевич. Понимая, что его все равно не оставят в покое, Гончаков пытался сменить место работы. Его давно тянул к себе начальник информационного центра подполковник Рогов — подтянутый офицер с пригожим лицом. Но когда тому на стол легла присланная нарочным из райотдела характеристика на возмутителя спокойствия, обвинявшая его в различных грехах, Рогов загородился руками: — Не могу... Вы всех моих сотрудниц поимеете... Выяснив, откуда веет такое, Гончаков ворвался к Скорлупову: — Это вы мне клеймо бабника повесили? — А помнишь случай с «волжаночкой»? — Помню. Был еще вариант: Гончаков пошел к председателю суда. Но председатель в привычной для судей манере заволокитил дело. — Что вы решили? — встретил председателя Гончаков. — Да ты знаешь... Да ты знаешь... — понес тот в ответ. «Снюхались все! — пронизало нутро. — Хотят, чтобы я в дворники согласился...» 7 Гончакову попало дело о разбое: был установлен преступник — некто по кличке Марадона, верткий парень, похожий на известного бразильского футболиста. С Марадоной судьба уже сталкивала Гончакова. Намучался он тогда: Марадона избил заведующего магазином, но его не позволили тронуть. |