Книга Убийство в Кьянти, страница 91 – Камилла Тринкьери

— Оно все еще у вас?

— Нет. Он так любил это ружье, что мы похоронили его вместе с ним. Через год умерла мама, следом мой муж, теперь и брат… – Она выглядела удрученной, но Перилло не был уверен, искренне ли это.

— Когда вы не на вилле, где вы живете?

— В новом жилом районе в Гравинье, на виа Моро, 12. Я сдала квартиру на месяц английской паре. – Она потянулась через стол, взяла ручку и стикер, записала свой адрес и номер мобильного.

Перилло взял листок и поднялся.

— Спасибо. Если вспомните что-то еще, пожалуйста, позвоните. Я поручу одному из моих людей отвезти вас домой.

Она рассмеялась.

— Как любезно с вашей стороны. – Затем перегнулась через стол и неловко обняла его. – Вы дадите мне знать, когда получите информацию из посольства? И есть ли завещание? Знаю, звучит меркантильно, но, унаследуй я хоть немного денег, это было бы все равно что выиграть в лотерею.

— Понимаю. Я сообщу. Мне нужно, чтобы вы дали официальные показания и подписали их. – Он поднял ее пакеты и проводил к двери. – Винс в приемной все запишет. – Перилло предпочел бы, чтобы показаниями занялся Даниэль. Винс, как обычно, будет писать от руки, демонстрируя свой аккуратный почерк. Не исключено, что Винс все еще будет записывать, когда маршал вернется с обеда. – И прошу вас не покидать город, пока мы расследуем смерть вашего брата.

Ее лицо просияло.

— Я подозреваемая?

— У меня могут возникнуть дополнительные вопросы. – Безусловно, она была подозреваемой. И пока единственной. – Винс!

Винс просунул в дверной проем свою круглую кудрявую голову, его рот был занят бутербродом с фокаччей^[45].

— Пожалуйста, запиши показания синьоры Дорсетти, затем попроси Дино отвезти ее домой.

Мария послала маршалу воздушный поцелуй, на который он никак не отреагировал.

Наверху, в их маленькой однокомнатной квартире при казармах, кухонные часы показывали тринадцать пятьдесят два. Он позвал жену, та не откликнулась. Как и кот. Дверь в спальню была закрыта, стол накрыт на одного. Перилло нашел свой обед в теплой духовке. Надевая прихватку, он отметил про себя: «Купить жене коробку конфет».

Нико припарковал «Фиат» позади дома на пустыре, который когда-то был местом для сельскохозяйственной техники. Он распахнул дверцу, и Хвостик, крепко спавший всю дорогу, лениво потянулся и неторопливо осмотрелся, выискивая, что бы почесать или почистить.

— Давай, дружок. Для тебя есть работа.

Пес навострил уши. Он понял, что от него что-то требуется, и это было куда лучше, чем сидеть взаперти дома. Пес выскочил из машины и внимательно посмотрел на Нико. Ожидание заставило его вильнуть хвостом – один раз.

— Нам нужно найти Гоголя. – Нико направился к тропинке, огибающей оливковую рощу, той самой, по которой он шел в понедельник утром, разыскивая раненую собаку.

Хвостик последовал за ним, задрав нос и вдыхая запахи.

Оливки созревали, их зеленая терпкость смягчалась насыщенностью влажной земли. Сосновая смола, горящий вдалеке костер, совсем рядом запах пота хозяина и его собственной влажной шерсти. Ничего необычного в окружающих их запахах не было.

Они достигли леса. Птицы замолкли, и свет превратился в кружевной узор из солнца и теней. Гоголь был где-то здесь, Нико знал это наверняка, но не потому, что это было любимым местом старика. Двадцать два года назад Гоголь напал на Джерарди, а на днях впервые появился в отеле, где останавливался убитый, и веселился от души. Старик был рад, что Джерарди мертв. И теперь Гоголь вполне мог смеяться там, где погиб Джерарди. Возможно, там, где он сам его и убил?