Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 92 – Дарья Гусина, Антонина Циль

Не успела я накормить всех завтраком, как пришлось снова становиться к плите.

Пожалуй, ужины в этом доме скоро станут попроще — бутербродами, остатками от обеда и, чуть реже, чем-нибудь покупным. Иначе я превращусь в машину по изготовлению еды. И, поверьте моему богатому опыту, окружающие быстро к этому привыкнут и будут воспринимать мои кулинарные подвиги как само собой разумеющееся.

Так-то я совсем не против. Готовить в целом люблю, особенно, если продукты хорошие — в этом случае к процессу добавляется эстетическое удовольствие — но не когда все превращается в добровольное рабство. Оставшись одна, я готовила себе ради здоровья и, временами, из чистого упрямства, чтобы был повод отдохнуть от компьютера.

Мои чудо-машинки — резалки, месилки, раскатки — мне бы сейчас очень пригодились, но их нет. Зато Курт сходил за духовкой. Вдвоем мы водрузили её на место. Выглядела печь намного лучше. Бренц привлек на помощь своих друзей, чтобы выпрямить дверцу, вычистил печное нутро и заменил горельные камни. Их он купил в магазине посуды герна Коха.

Мы договорились разделить стоимость дюжины плиток пополам. Три совершенно новых камня из моей доли отправились в кладовку, один, последний, я положила в ящик кухонного стола, чтобы в случае необходимости быстро заменить плитку на верхней панели.

Дверца не совсем плотно прилегала к духовке и наверняка начала бы пропускать жар, но я уже привычно слегка выгнула металл пальцами.

Бренц в очередной раз содрогнулся и восхитился.

— Сдается мне, мать, ты стала ещё сильнее, — сказал он, почесав макушку.

— Здоровый образ жизни творит чудеса, — я не упустила возможность наставить приятеля на путь исправления. — Кстати, ты тоже выглядишь лучше. Немного… вот это, — я обвела рукой лицо, — одутловатость.

— Вчера только пива взял — и то допить не дали, — пожаловался Бренц.

Вчерашний вечер Курт по-прежнему вспоминал со смесью радости за неожиданный заработок и смущения за сделанное Эйрином внушение.

Думаю, будь на месте хёвдинга кто-то другой, Бренц воспринял бы это как оскорбление. Большая доля обиды униженного пьяницы досталась бы и мне. Но, во-первых, Эйрин сумел подобрать правильные слова, а во-вторых, Курт всеобщее уважение в отношении капитана «Белого кречета» полностью разделял.

— Так, — подвела итог я, глядя на «обновлённую» плиту. — Вспомнить бы, какие у неё капризы.

— У кого? — не сообразил Курт.

— У духовки конечно. У них у всех свои особенности. Одна сушит, другая неравномерно пропекает. Десяток блюд приготовишь — и только тогда поймёшь, на какой хромой козе к ней подъезжать. Стоп, а как же камни менять? Круговерть в духовку не влезет.

Я даже наклонилась и заглянула внутрь.

— Так там круговерть и не нужна, вручную снимается. Меня позовёшь — делов-то, — фыркнул Бренц. — Я теперь всегда неподалёку буду.

Из лавки послышались голоса — это Лисбет привезла Мильхе.

— Доброе утро, тётушка Вельта! — радостно поприветствовал меня Малыш Муха. — Смотрите, что я принёс!

В руках Мильхе держал игрушку — деревянную лодку, раз в пять больше той, что была у Мольки. — Будем играть в кораблекрушение!

— Ну теперь Мари в неё поместится, — улыбнулась я.

— Это папа сделал! — похвастался мальчишка, гордо поглядывая на отца.

Курт смутился и пробормотал: