Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 89 – Дарья Гусина, Антонина Циль

Некоторые части моего организма также испускали слабое свечение. Самым плотным и мощным оно было на уровне моего сердца. Самым тусклым и слабым — на уровне печени. Что и требовалось доказать. Человек и алкоголь не друзья, сколько бы это ни утверждалось в обществе. Все токсины, которые мы намеренно вводим в организм, ему, бедному, приходится потом выводить, не щадя клеток своих.

И вот почки Вельты… правая многозначительно подмигивала. Область живота зелёного цвета проектировалась еле-еле, с разрывами. Хорошо хоть мозг сиял, неравномерно правда, но я не помнила, какая область за что отвечает. Даже если бы знала, вряд ли стала бы в это глубоко погружаться. Просто буду вести здоровый образ жизни, развивать своё духовное «я» и фильтровать негатив.

Что касается каналов, то энергия по ним текла… наверное, хорошо. Ещё и пузырилась. Пузырьки голубоватого свечения отрывались от потоков и расходились по всему телу, сосредоточиваясь в основном в сгустках. Я насчитала семь уплотнений свечения: от точки сидения до лба и легкого свечения над головой. Значит, вот вы какие, чакры.

По мере того как я вглядывалась в своё тонкое тело, схема детализировалась. Если делать такое упражнение каждый день, то я смогу отмечать происходящие в моей ауре изменения. Это просто… фантастика! А я ещё жаловалась, что не найду применения системному видению! Так вот оно!

Запомнив, где что и как светится, я вернулась за стол. Подняла руку, сложив её чашей, и мысленно потянула в неё энергию, представляя свою ауру. Пузырьки. Те самые, которые я только что видела в тонком теле, стали появляться на ладони. Собрав несколько «капель», при этом не переставая контролировать самочувствие, я аккуратно «перелила» вит в чашку с водой и солью.

И Тифенгрунт заработал! Бледно-голубой камень в его середине окрасился в насыщенный желтоватый цвет. Видимо, это означало наличие примесей. Если ориентироваться на систему обозначений в моём мире, жёлтый означал «терпимо».

Я сбегала на кухню и принесла чистую воду. Камень окрасился в слегка желтоватый оттенок, очевидно, из-за примесей в водопроводе. Всякая там глина и ржавчина. А если добавить что-то откровенно нехорошее? Я аккуратно подхватила тряпочкой горошину мышиного помёта из мусора и бросила её в чашку. Камень загорелся тревожным красным.

Уф! Мои усилия не прошли зря. Теперь у нас с Молькой есть собственный индикатор ядов. Нет, этот артефакт я продавать не буду.

Голова резко закружилась. Эгрегор сообщил об истощении магического резерва, а я снова проверила свою ауру. Да уж, бледновато и мерцает. Только сердечная чакра продолжала полыхать ровным алым. «Вот что я в тебе обожаю, Валюша, — вспомнила я слова мужа, — так это твою способность чувствовать мир не головой, а сердцем».

Помнится, я тогда ответила, что подключаю внутреннюю чуйку, только когда не могу оценить что-то логикой. А также когда хочу узнать, что за человек передо мной. Осознание приходит как-то само собой и обычно редко ошибается.

Я с трудом доползла до кровати и уже в темноте, засыпая, подвела итог вечернего мероприятия. Что-то сдвинулось. Но без схемы «джна» работать я не смогу. Просто убью себя, истощив резерв. До точки X остаётся чуть больше восьми дней. И, кажется, именно моя неспособность прорваться дальше тормозит весь прогресс. Но я подумаю об этом завтра.