Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 115 – Дарья Гусина, Антонина Циль

Грузчики расставили мебель в отмытой до блеска лавке: кушетку, два пуфа по бокам и стол посередине. Получился эдакий уголок покупателя. На столик я расставила чашки из нового набора. Насыпала мелкого печенья в вазочку. Чайник бы ещё, электрический. Или какой-нибудь артефакт для постоянного подогрева ёмкости с водой. Пока покупатели будут пить чай, у меня будет дополнительное время, чтобы разобраться в ассортименте. Если он будет, этот ассортимент.

А теперь — за поиск документов. К счастью, этот сектор памяти Вельды сохранился. Вель хранила бумаги в секретном ящичке стола в своей комнате.

Я уселась на кровать и разложила на ней содержимое старой папки. Не сразу удалось найти то, что касалось Мольки. Под руку лезли какие-то письма, списки и расписки. А ведь среди них могли оказаться и долговые обещания. Ладно, с ними я потом разберусь.

А вот и переписка с сестрой, полагаю, больше односторонняя. Надушенные конвертики и в них — квадратики плотной бумаги с розовыми завитушками.

Почти на всех пара коротких фраз: «Дорогая сестра, передаю 30 серебрушек с посыльным. Надеюсь, у вас всё в порядке».

И внизу приписка с обозначением месяца: «первый месяц зимы года 789 от Принесения даров», «второй зимы года 789 от Принесения даров» и так далее за несколько лет подряд. Точнее, за пять лет, по двенадцать штук каждый год.

Однако за два последних года таких конвертиков собралось всего девять. Сестра Вельды начала пропускать переводы. В каких-то записках имелось стандартное объяснение: «Дорогая сестра, непердвиденные расходы лишили меня возможности отправить тебе оговоренную сумму…», в некоторых и этого не было, лишь цифры. «10 серебрушек», «15 серебрушек».

Уф! Вот и доверенность! Полная, убедилась я, на двенадцать лет. Я — официальный опекун Амалии Мольвейн фоль Аалейнрэй по разрешению Корделии Лионеллы фоль Аалейнрэйн.

Итак, между мамой Мольки и Вельтой имелась договорённость. Корделия сбагрила сестре своё чадо, обещав каждый месяц присылать деньги. Теперь понятно, за чей счёт Вельда каждый день ужинала в трактире. И почему с каждым годом она всё больше озлоблялась по отношению к племяннице — денег меньше становилось.

Молька запаздывала, и я начала нервничать. По моим подсчетам, уроки в школе закончились полчаса назад.

Я позволила ветру в бочке истощиться, тем самым завершив полоскание. В принципе, вопрос с организацией стирки был практически решен.

В сарае Бренц нашел два каучуковых шланга. Один из них он подсоединил к крану на кухне — через него я заливала воду. С помощью второго шланга я сливала грязную мыльную воду в отверстие в постирочной, благо Курт отыскал слив под слоями краски. Не автоматика, конечно, да и воду придется греть вручную, но гораздо лучше, чем руками, и дешевле, чем в городской прачечной.

Бренц пошел домой, я привела себя в порядок и спустилась. На мне была красивая юбка из муслина, новая блуза и нарядная косынка. В волосы я вплела несколько медных украшений, подаренных Кларой. Не стала сооружать сложную прическу — просто перекинула косы на спину. Здесь многие так ходят: и замужние дамы, и юные фравины, и вдовы. Последним даже платок не обязательно надевать, но Вельма его носила, и я ношу.

Но где же Молька? Может, осталась на дополнительные занятия для отстающих? Но за них нужно платить. Если да, то нужно решить этот вопрос, а то сейчас я в таком положении, что всё, что ни делаю, может быть использовано против меня самой.