Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 113 – Дарья Гусина, Антонина Циль

— Как раз то, что вам нужно! — не моргнув глазом переключился приказчик. Сразу стало понятно, что от каждой продажи ему капают неплохие проценты, а то и весь заработок от них зависит. — Присядьте, не стесняйтесь! Почувствовали? Износостойкие сиденья, есть отдельные чехлы. Конский волос — он дает упругость и плотность.

— Чехлы? Покажите, — решилась я.

На некоторых предметах имелись ценники, так что я успела немного сориентироваться. Были в магазине и, так сказать, люксовые вещи, но их отличали дорогие ткани, вышивки, серебряная и золотая гарнитура.

Набор, который присмотрела я, был обит практичной серой рогожкой. Сверху надевались чехлы изо льна с узором из незабудок. Приказчик с многозначительным видом сообщил, что мастер тканей вплёл в лён магию от усадки и истирания.

«А ну-ка, ну-ка, как там мой навык системного видения поживает?» — внезапно вспомнила я.

Расслабленно и отстранённо посмотрела на гарнитур. А вот и тоненькие золотистые нити вдоль основы ткани — видимо, та самая гильдейская магия.

— Сколько? — напустив на себя скептический вид, спросила я.

— Шестьдесят серебрушек. И это очень выгодная цена, — с удвоенной энергией защебетал приказчик, — учитывая магическое усиление.

Я фыркнула, приблизительно пересчитав стоимость мебели на рубли. Дороговато. С другой стороны, применение бытовой магии зачастую повышает цену предмета на треть. Как объяснила мне Клара, защита от износа, воровства и порчи продлевает жизнь изделия на порядок. Бытовая магия выветривается, но происходит это очень медленно. Даже средней руки обувной мастер может заколдовать сапоги так, что их смогут носить внуки покупателя.

— За пятьдесят я бы взяла… — протянула я, задумчиво глядя на гарнитур.

Приказчик тоже призадумался.

— Пятьдесят пять серебрушек и отличный лакированный чайный столик, — наконец выдал он.

Столик мне понравился. Теперь мой туманный проект принял чёткие очертания. Я договорилась о доставке (выбив заодно бесплатную сборку и дополнительный комплект чехлов) и отправилась домой.

У Бренца теперь имелся собственный ключ от лавки. Он не стал ждать меня и занялся уборкой.

— К плитке на кухне сегодня и не подойду, там точность нужна, — буркнул он, показав мне трясущиеся руки. — Пойду огород перекопаю.

Я не отпустила его во двор, пока не напоила травами и солевым раствором. Курт с удивлением отметил, что ему стало намного лучше. Но тут же помрачнел и рассказал, что Мильхе себя плохо чувствует.

— Может, устал после прогулки? — предположила я.

— Нет, — покачал головой Бренц. — Спал он хорошо, позавтракал неплохо, а потом начал жаловаться, что голова болит. Так болит, что тошнит. Лисбет тоже заварила травы. Заснул. Вельда, ты говорила, мы найдём врача.

— Обязательно найдём, — заверила я приятеля. — Я Клару попросила. У неё связи в Белом городе. Пусть поспрашивает.

Пока Курт занимался огородом, я замочила бельё в мыльной стружке. Со вздохом оценила объём работ. Постельное, скатерти, салфетки, полотенца — в кладовке Вель обнаружился мешок с грязными вещами из небелёного льна. Судя по запаху, копились они там минимум полгода. Получилось полное корыто. С горкой.

Придётся стереть руки до костей, прежде чем это всё отстирается. Может, здесь и имеются какие-нибудь стиральные агрегаты, но в арсенале Вель была лишь рассохшаяся стиральная доска, напоминающая орудие пыток.