Книга Как построить магическую академию?, страница 42 – Ксения Кис

К счастью, и на этот раз мужчина на портрете сыграл по нашему сценарию и быстро появился.

— Сколько? — с интересом спросила я, чем вызвала крайнее удивление на лицах приятелей. Ну а что? Мне интересно, как он сможет взять деньги, и как я смогу получить нарисованную шашку. Мне кажется, это важно!

— Три золотых!

— Идет. Стайхон, заплати!

— Что? — бросил на меня удивленный взгляд дракон.

— Четыре! — тем временем сразу сменил показания портрет в зеркале, понимая, что если мы быстро согласились, то он продешевил.

— Четыре? — а я тем временем продолжала играть по своему сценарию. — А где гарантии, что мы тебе столько заплатим, а шашку ее владельцы не отберут?

— Ой, да они пока не смогут, они все силы уже потратили… — махнул рукой мужчина в лохмотьях.

— То есть как это потратили? На что?

— Ну пока ваш ритуал меняли, чтобы ацетон не пришел. Нам же это сложно, сил много тратится, вот они и не могут пока двигаться.

— А ты значит нам не мешал? — нахмурился дракон.

— Нет, с вами весело. Так что, шашку брать будете?

— Да будем! — махнул рукой Стайхон, смиряясь, что сейчас буквально подарит портрету четыре золотых. Ладно, пусть считает, что на благотворительность и на развитие искусства жертвует. — Только как? — наконец дракон задал самый волнующий меня вопрос.

— Деньги покажи, и я скажу!

Стайхон снова сходил в комнату и честно вернулся с монетами.

— Готовы к обмену? — посмотрел на нас мужчина с портрета.

— Готовы, — кивнул Стайхон и поднял ладонь с монетами.

— Тогда слушай внимательно, — оживился «лохматый». — Монеты — ребром, вот сюда, где у меня теневая подштриховка. Не трясти. На счет три протянешь. Я — отдам. И не дыши на лак!

Мужчина в портрете сплюнул на палец (мазок блеснул), подрисовал у нижней кромки узкий «лоток» — две штриховые линии вдруг стали похожи на желобок — и, не глядя, вытащил из своей плоской вселенной круглую беловую шашку. Она сперва была пятном густых белил, потом надулась пузырем лака и прошла через рамку, как мыльный пузырь через кольцо. В воздухе щелкнула — и легла Стайхону на ладонь настоящей: тяжеловатой, с гладким боком, пахнущей мелом и чем-то терпко-масляным.

— На раз… два… — протянул портрет ладонь к раме, она взволновалась, как поверхность воды. — Три.

Стайхон поднес монеты к указанному месту. На кромке рамы золото дрогнуло, словно вспомнило, что его когда-то рисовали. Блики растворились, звон стал картонным, и на пороге между нашим и их миром круглые диски расплющились в ровные охристые кружочки со штриховым ободком. Мужчина ловко соскреб их «в лоток» двумя мазками, и в портрете у него в пальцах звякнуло — нарисовано, но убедительно.

— О, как! — довольно хмыкнул он, подбросил монетки, и те послушно прилипли к его карману, тут же став аккуратной темной заплатой с круглыми переливами.

— Поддержите искусство, говорили они… поддержали, — пробубнил себе под нос некромант. — Слушайте, а из этого же может анекдот хороший получиться!

— Да не должен некромант придумывать анекдоты! А портрет просить деньги! — вспылила я. — Скажите, а нас также туда засосать может? Вдруг портреты так обозлятся, что нас ночью сделают своими соседями?!

— Не сделают, — махнул рукой счастливый мужчина в лохмотьях. — Нельзя живое сделать неживым, мы же отголоски некромантской магии, у нас все наоборот работает! Только из неживого подобие живого, и то ненадолго. Кстати, парнишка, — кивнул он Лику. — Ты лучше перестань своим ритуалом заниматься, только вонь разгоняешь, право слово! Мы после первого же раза научились обходить твою магию.