Книга Егерь. Последний рывок, страница 93 – Николай Скиба

Правой рукой, той самой с костяной лопатой, выломала собственный плечевой сустав.

ХРУСТ!

Гуль коротким рывком вывернул свою руку из суставной впадины, разрывая остатки сухожилий, которые я ему подрезал. Плечевая кость вышла из плеча со звуком вырываемого из доски ржавого гвоздя.

Освобождённая рука рванула снизу вверх.

Удар получался без размаха, без той силы, с какой Борис пробил Рика насквозь. Но острие шло точно в моё лицо.

Уйти я не успевал, да и не хотел. Дёрнусь в сторону — собью стойку, потеряю точку входа для своего клинка, а кость твари пойдёт дальше, прямо в стаю. Выбор очевиден. Классический капкан, где наживкой буду я сам.

Чуть довернул корпус, подставляя под удар самое толстое место хитиновой брони на левом плече. Кость вошла снизу вверх. Она с пушечным треском пробила панцирь и завязла в моей плоти по самое острие.

Боль полыхнула калёным железом. Плечо разорвало изнутри, и кровь ударила фонтаном. Зверомор внутри меня заскрипел, но устоял на ногах. Главное сделано — капкан захлопнулся. Оружие застряло.

Я намертво прижал левую руку к туловищу, блокируя кость обломками своего же хитина.

Дёрнул правой рукой на себя. Сухожилия, которые гуль сам же разорвал, уже отказались держать вес. Костяная лопата осталась у меня в плече, а культя Бориса повисла.

Он лишился единственного клинка.

Я посмотрел вниз, на застрявшую в моём плече кость. Боль отдавала вверх до самого затылка и вниз до бедра, и каждый вдох новой вспышкой отзывался внутри плеча.

Размен был выгодный.

Я повернул правую руку.

Генерал смотрел на меня снизу вверх. Смотрел и утробно рычал.

Я занёс правую руку, целясь в ту самую вмятину на груди, которую недавно оставил базальтовый кулак Кары. Костяная броня в этом месте уже дала трещину, и я различал слабую пульсацию того, что у обычной твари назвал бы сердцем. У Бориса это было не сердце — скорее узел, в котором сидел паразит-Сухой.

Никаких сомнений — у Генерала нужно уничтожить не мозг, а то самое ядро.

Я ударил.

Лезвие со скрежетом вошло в трещину. Тёмный клинок прошёл через костяной панцирь и просто сожрал эту кость на пути, аннигилируя материю до тонкой чёрной полосы пустого пространства. Бронированная грудина Сухого разошлась широкой воронкой, открывая внутренности.

Я провернул лезвие внутри.

ХРРРРРРХХХ.

— РААААААААОР! — Из моего горла пошёл рёв.

Я проворачивал лезвие пустоты по кругу, расширяя дыру до размеров моего огромного кулака, а следом и размера головы. Пустота съедала всё — кость, мышцы, сухожилия, гнилую плоть.

Чёрная кровь хлынула водопадом.

Она шла из дыры густыми тяжёлыми толчками, заливала землю и забрызгивала шерсть Афины. Тигрица не отпустила хват. Цербер не отпустил. Карц сжался ближе к телу, чтобы кровь не залила ему пасть.

Борис хрипел.

Кровь из его рта хлестала вперемешку со слюной. Своего рёва я почти не слышал — в моих ушах стоял только скрежет пустоты, перемалывающей нутро твари.

Выдернул лезвие, оставляя в груди Генерала дыру размером с плечо Зверомора. Из неё тянулась тёмная масса — клубок мышечных волокон и костяных обломков. В глубине пульсировал узел, не больше яблока. Тёмно-синий, переливающийся тусклым светом, он пульсировал в ритме умирающего тела.

Ядро паразита.

Я вогнал правую руку в чёрную дыру по самый локоть.