Книга Егерь. Последний рывок, страница 66 – Николай Скиба

Тараны шли в середине строя, окружённые плотной массой мяса, которое должно было добраться до ворот первым и принять на себя смолу и болты.

Среди них, не в такт общей массе, скользили гибкие тени — они смещались между рядами, уходили в стороны и снова втягивались внутрь строя.

Элита не лезла вперёд. Она ждала своего момента.

Деревья все ещё выворачивало с корнями. Тёмная масса рвала подлесок в клочья, сминая стволы.

Кто-то сорвался на истеричный, захлёбывающийся крик. Линия ополченцев инстинктивно подалась назад, отшатываясь от зубцов. Ещё шаг — и строй дрогнет, превратившись в стадо.

И в этот момент снизу, со двора, ударил рёв.

Это был утробный рык двух сибирских медведей Алой Кости, который пробил какофонию мертвецов. Григор держал Марэль и Горна у ворот, и звери отвечали на вызов смерти чистой яростью живой природы. Этот звук ударил по ногам защитников, пригвождая их к месту. Паника разбилась о рёв наших зверей. Строй замер.

В этот раз Генерал не играл в разведку. Вся эта гнилая биомасса рванула прямо на нас.

Земля больше не дрожала — она гудела. Вибрация пробивала гранит стены, передавалась через доски помоста прямо в подошвы сапог. Тошнотворный запах ударил с такой силой, что перехватило дыхание. Красавчик на моём плече сжался в комок, его когти пробили куртку до крови.

— ХРРРРРРРРРРРРРРРР!

Сотни глоток разом выдали тот самый булькающий хрип. Теперь он слился в один сплошной, давящий на уши рёв, в котором не было ничего живого. Только абсолютный голод.

Они накрывали расстояние слишком быстро. Длинные, неестественные шаги сжирали метры открытого поля.

Я выдернул нож из ножен. Костяшки пальцев побелели.

Рядом, с досок помоста, поднялся Живой. Встал на все четыре лапы, широко расставив их, и опустил тяжёлую голову между плечами. Из его груди поднялся глубокий, вибрирующий рык, готовый сорваться в парализующий рёв. Зверь знал, что сейчас начнётся.

— Стреляй! — мой голос потонул в грохоте выстрелов.

Но волна мёртвого мяса все равно ударила в гранит.

Стена содрогнулась с такой силой, будто в неё влетел гружёный товарняк. Я почувствовал, как каменная кладка подалась на долю миллиметра. Раздался хруст сотен ломающихся костей — передние ряды гулей просто вмяло в камни массой тех, кто бежал сзади. Вонючая кровь брызнула вверх, долетая до досок помоста.

Они полезли друг по другу, вбивая когти в тела своих же, превращаясь в живую лестницу.

Началась бойня.

Я даже не смотрел вниз. Смотрел вдоль стены.

Восток держался — там Куц и его люди лили смолу с методичностью мельничного колеса.

Запад пока тоже. Григор с медведями стоял с обратной стороны ворот, и оттуда доносился рёв, который давил на уши даже здесь, на южном прогоне.

Южный сектор держали мы.

Карц работал с восточного фланга — его белое пламя уходило вниз экономными выбросами. Он бил точно в скопления у подножия, туда, где гули успевали выстроить живую пирамиду.

Огонь расплавлял нижние ряды, и пирамида рассыпалась под собственным весом. Актриса скользила по воздуху вдоль зубцов — держала периметр. Я придерживал её в резерве, как запасной нож.

Красавчик сидел у меня на плече и не двигался. Его работа была другой.

Западный угол.

Он передавал мне ощущения своим ментальным касанием.

Давят.

Я повернул голову.