Книга Егерь. Последний рывок, страница 64 – Николай Скиба

Радость на стене умерла.

Кто-то позади меня длинно выдохнул.

— Смотреть вниз! — рявкнул я так, что сорвал голос. — Забудьте про раны! Железо их не остановит!

Я указал клинком на ползущую половину гуля.

— Рубите головы! Ломайте шеи! Огонь и магия! Всё остальное — просто трата времени. Гранаты только рвут строй, добивать придётся руками! Не спать!

Времени на долгие лекции про отсутствие болевого шока не было. Они должны были сами всё понять, глядя на то, как тварь с выпущенными кишками скребёт гранит. Стёпа стоял у зубца, глядя на ползущий внизу обрубок. Лицо у него было бледным, но челюсти сжаты намертво.

— Значит, стихии и отсечение, — процедил он. — Как символично, учитывая, что у меня простое копьё.

— Смола замедляет, друг. Справишься. Держите котлы горячими, — обратился я к остальным.

Тот ползущий обрубок у стены был не один.

Ещё трое тянулись с разных сторон — те, кому взрывы оторвали ноги или вскрыли брюхо. Они цеплялись за мёрзлую землю культями и обломками костей, оставляя в снегу тёмные следы крови. Четвёртый стоял у основания стены и ритмично бил кулаком в гранит — через равные промежутки, будто отсчитывал время.

— Копья! — рявкнул Куц.

Он и ещё двое навалились на специально заготовленные длинные шесты, ударив сверху вниз. Древко вошло в спину ближайшей твари и пробило насквозь — я услышал сухой хруст ломающихся рёбер. Гуль дёрнулся, насадился на кол по самую перекладину, потом перехватил его обеими руками и потянул вниз, пытаясь стащить Куца вместе с оружием.

— Отпусти древко, идиот! — рявкнул я, видя, как Куц пытается перетянуть тварь.

Здоровяк разжал пальцы в последнюю секунду, едва не перевалившись за зубец. Тварь рухнула в ров, унося шест с собой, и тут же начала деловито, без единого звука, выдёргивать его из собственной спины, будто занозу. Ошибка новичка. Куц попытался взять на силу того, у кого мышцы не забиваются молочной кислотой. Ещё секунда упрямства, и он полетел бы вниз, прямо в пасти.

Снежный Сыч Зои, поддавшись панике хозяйки, спикировал вниз и ударил когтями по голове карабкающегося гуля. Точно в глаз. Тварь на долю секунды замерла. А затем её рука метнулась вверх с неестественной для человека скоростью. Пальцы сомкнулись на птице.

Раздался хруст, и Сыч пронзительно завизжал.

Зоя вскрикнула, её лицо исказилось от фантомной боли питомца, и она рванула ментальную связь на себя. Птица вырвалась, оставив в гнилой лапе гуля кусок мяса с кожей. Сыч тяжело ушёл вверх, заваливаясь на сломанное крыло.

— Я же сказал — держать дистанцию! — рыкнул я, не оборачиваясь. — Ещё один геройский бросок питомца без приказа, и я сам сброшу хозяина со стены!

С восточного края стены опрокинулся котёл. Кипящая смола обрушилась вниз широкой чёрной полосой, накрыла двух гулей у подножия. Когда сухожилия под температурой перестали держать кость — они просто-напросто упали. Один всё равно пополз, волоча за собой дымящиеся ноги.

Ополченцы работали. Арбалеты щёлкали, болты уходили вниз. Серый Волк Корня рычал у ног хозяина, прижав уши, и не решаясь прыгнуть — хоть инстинкт и гнал его вперёд. Я видел, что люди держатся, но видел и другое — один из гулей, которому хватило роста, зацепился пальцами за выступ в кладке и начал подтягиваться. Пальцы скребли по граниту с тем методичным скрежетом, от которого сводило зубы.