Книга Егерь. Последний рывок, страница 56 – Николай Скиба

За ними — ещё четверо с питомцами. Ледяная Ящерица, способная обмораживать грунт и замедлять движение. Пара Огненных Ос в деревянном улье, подвешенном к зубцу стены — их выпустят по команде, и рой накроет первые ряды атакующих. Старый Кабан с усиленной шкурой, годный для ближнего боя, если кто-то всё-таки доберётся до ворот.

Не армия, конечно, но и не «ничего».

Я снова посмотрел на лес.

Красавчик тихонько сжал мне плечо лапками.

Перевёл взгляд. Горностай смотрел строго на юг, и его усы, которые я чувствовал краем щеки, стояли торчком.

Через секунду Серый Волк Корня поднял голову.

Потом Снежный Сыч повернул голову на сто восемьдесят градусов и уставился в темноту за деревьями.

Лес замолчал.

Разом.

Будто кто-то выдернул звук из воздуха.

Стёпа поставил арбалет на перила и взял его обеими руками.

Раннер отставил миску.

Я не двигался. Смотрел на опушку и ждал.

Сначала пришёл запах.

Резкий, тошнотворный смрад вскрытого могильника и застоявшейся крови ударил в ноздри, перебивая запах нашей кипящей смолы. Серый Волк Корня жалобно заскулил и вжался брюхом в доски.

А затем ударил звук.

Это был влажный, булькающий хрип сотен глоток, которым не нужен был кислород. Звук шёл сплошной стеной, накладываясь друг на друга, сплетаясь в какофонию, от которой вибрировали доски помоста. В этом хрипе угадывались человеческие стоны, вывернутые паразитом наизнанку.

Я услышал, как кто-то из ополченцев сзади судорожно сглотнул, лязгнув оружием.

На опушке, между чёрными стволами деревьев, начали зажигаться жёлтые, мутные глаза. Они не мигали. Сотни глаз.

Орда вывалилась из леса, ломая сухой подлесок. Монолитная, дёрганая масса бугристых мышц и вывернутых суставов. В тусклом свете звёзд я видел неестественно длинные руки, волочащиеся по земле, и раздутые грудные клетки.

Они остановились ровно на границе полёта арбалетного болта. Встали плотно, плечо к плечу.

Вой стих так же резко, как и начался. Наступила мёртвая, звенящая тишина.

— Без команды не стрелять, — мой голос разрезал эту тишину, как удар кнута. — Бережём заряды.

Напряжённые спины ополченцев чуть выровнялись. Голос вожака работал.

Орда стояла. Они ждали. И это пугало куда больше, чем их крик. Интеллект Генерала оценивал наши укрепления, готовясь бросить мясо в самую слабую точку.

Осада началась.

Когда-то очень давно…

Горький запах хвои въелся в ноздри раньше, чем Виола разлепила глаза.

Она увидела серый потолок и пульсирующие синие кристаллы в стенах — что-то вросшее в камень и живущее своим ритмом. На ней была чистая холщовая рубаха, и явно не её. Рядом ничего — Ни ножа. Ни сапог. Ни пояса.

Она нырнула внутрь себя. Туда, где всегда горел источник её силы Зверолова. Но пальцы разума провалились в пустоту. Ровное, выметенное ничто. Всё вычищено дочиста. То, что делало её звероловом, исчезло, не оставив даже рубца.

Виола занервничала, метнулась к арочному проёму — ни решётки, ни двери. За аркой обрывался каменный балкон, и она вцепилась в холодный парапет, пытаясь понять, куда её занесло.

Её взору открылся небольшой подземный город. Террасы, выдолбленные в скале ярус за ярусом, уходили вниз настолько, что нижние тонули в жёлтом мареве окон. По широким каменным улицам шли люди — плечом к плечу с магическим зверьём. Гигантский медный паук тащил на спине груз брёвен, крылатый ящер дремал, свернувшись на карнизе, светящаяся стрекоза размером с собаку кружила над чьей-то головой.