Книга Егерь. Последний рывок, страница 130 – Николай Скиба

Лис смотрел на этот жест с короткой спокойной оценкой.

Прошло секунд двадцать. И тогда Карц медленно поднял голову, глядя мимо Севера прямо на меня. Он послал мне один-единственный мыслеобраз.

Картинка, где я лежу в гробу, а Карц стоит у свежего холма совершенно один. Он смотрит на землю, а потом разворачивается и уходит в лес. Он никогда не пойдёт к другому вожаку.

Если ты уходишь, я тоже ухожу.

Внутри у меня что-то сжалось. Я долго молчал, но всё же усмехнулся. Север услышал и обернулся, не убирая ладони. Я коротко махнул ему пальцами свободной руки.

— Что он сказал? — спросил сын.

— Что уйдёт со мной. Слишком гордый.

— Я ведь всё сделал правильно?

— Правильно, сынок. Он просто… такой.

Всю свою жизнь я думал, что сердцем моей стаи был Режиссёр.

Я ошибался.

Это Карц.

Он никогда не рвался на первые места, никогда не требовал внимания, не показывал зубов никому из стаи. Карц был связующим звеном. Он был тем, кто грел нас холодными ночами.

Тепло всей стаи шло через Карца.

И этого я, старый дурак, не видел шестьдесят лет.

Только сейчас, в этой комнате, глядя на его гордый отказ от нового вожака, я понял, что настоящую опору моего внутреннего круга я всё время недооценивал.

Потому тихо позвал его.

— Иди-ка сюда.

Лис легко спрыгнул с сундука на пол. Пламя в его загривке тонко вспыхнуло. Он подошёл и остановился у моего правого колена, а я протянул ему правую ладонь.

Карц поднял мордочку и коротко провёл усами по пальцам.

— Я ошибся.

Лис поднял на меня глаза.

— Ты со мной уходишь? Так решил?

Через ментальную нить пришло спокойное согласие. Решение было окончательным.

— Хорошо. Тогда я тебя отпускаю прямо сейчас. Не оставайся со мной в этой комнате. Не превращайся в тень старика в кресле.

Карц коротко наклонил голову, развернулся и гордо, без спешки, пошёл к открытому окну на балкон.

Там он остановился и обернулся через плечо ещё раз. Посмотрел на меня в кресле. На Лану, на Севера, на внучку. На Афину и Красавчика. Долгим лисьим взглядом, который вобрал в себя всю нашу стаю разом. Потом лёгким прыжком перемахнул через подоконник и исчез в сумерках над садом.

Мой Карц.

Непокорённый.

Я посмотрел на горностая.

— Иди ко мне приятель. С тобой тоже непросто.

Тот услышал голос, потом медленно, на дрожащих старых лапках, выбрался из укрытия и заковылял через комнату.

Я наклонился, аккуратно взял его двумя ладонями и поднял на колени. Погладил седую спинку пальцем.

В эту секунду в ядре впервые за много лет откликнулся Спектр.

Максим.

— Слышу тебя.

Пора отпустить его. Ты был прав. Он не игрушка. Он живое существо. Я забрал у него шесть десятилетий его собственной жизни, чтобы держать своё тело в мире. Довольно. Пусть проживёт хоть немного своего.

— Я рад, что ты так решил.

Забери ту часть меня, живущую в горностае, обратно в ядро и отпусти его в лес. Пусть проживёт настоящую жизнь, все те года, которые ему отмерены природой.

Я потянул нить к себе, и Спектр пошёл в ядро сплошной тёплой волной.

Красавчик коротко вздрогнул от удивления. Всё, что связывало его с божественной сущностью, разом ушло.

И тело горностая тут же тело изменилось.

Глаза стали ясными. Шерсть заблестела — стала белой с рыжеватыми переливами. Седина ушла. Клочья на боках сгладились. Мышцы налились силой. Красавчик вновь стал крепким и гибким.