Книга Егерь. Звери и люди, страница 96 – Николай Скиба

Я тронул коня, и мы спустились с холма к самой воде.

Помеченный смертью? Верить сейчас в такое нельзя. Нужно дело делать.

Я слез, и колени у меня неожиданно подогнулись так, что я едва удержался на ногах. Постоял, пока в ногах перестало звенеть, потом потянулся всем телом — позвоночник затрещал по всей длине.

Фома слезал дольше, кряхтел и шипел сквозь зубы. Я подошёл и поддержал под локоть, чтобы он не сел в снег.

— Спасибо.

Я кивнул. Мы стояли у самой кромки и смотрели на лёд.

— Лошадей не возьмём, — сказал я. — Тяжёлые.

— Знаю, я же рыбак.

Я подошёл к мерину, привязал его за повод к стволу осины, что росла у самой кромки берега. Завязал крепко — конь должен был стоять, пока я не вернусь. Снял седло и сбрую и занёс под куст у того же ствола. Гнедого Фомы привязал рядом, к соседней ветке.

— Стой, — сказал я коню и потрепал по шее. — Я скоро.

Фома взял свою котомку с собой — лёгкая — в ней лежал тот свёрток, что Степан передал отцу.

— Карц.

Я присел перед ним на корточки.

— Идёшь первым. Ты лёгкий, тебя везде выдержит. Но контролируй ауру. Лапой щупай, где дело плохо — обходи.

Лис склонил голову набок. Я кивнул на лёд. Он подошёл к кромке, обнюхал и шагнул. Три хвоста распушились факелами. Прошёл пять шагов, оглянулся. Я кивнул.

Он пошёл дальше.

Я повернулся к Фоме.

— Я за ним. Ты за мной. Иди в пяти шагах позади, не ближе. Если вдруг что — ты должен быть достаточно далеко, чтобы не провалиться в дыру.

— Понимаю.

— По дороге не разговариваем и слушаем лёд. Если застонет — сразу стой и дай ему успокоиться. Если затрещит — назад иди, по своему же следу и медленно.

— Я всё это знаю, Макс.

— Ну и хорошо.

Я посмотрел на Актрису, которая вышла из-за ствола дерева. На лёд она идти не собиралась — слишком тяжёлая, и она это знала про себя.

— Давай в ядро, девочка.

Рысь гордо вскинула голову, оскалилась на Фому и растворилась в прыжке.

Красавчик у меня за пазухой завозился. Я погладил его через рубаху.

— Тихо, охотник. Не до тебя сейчас.

Я ступил на лёд.

Под сапогом прошёл тихий скрип — обычный звук плотного зимнего льда. Я сделал ещё несколько шагов. Карц был уже далеко впереди и шёл уверенно. Фома ступил за мной.

Мы пошли.

Первое время лёд держал крепко. Я шёл по дорожке Карца — под сапогами глухо скрипело, и в конце концов я привык к этому звуку.

Шаги Фомы за спиной были ровными. Я не оборачивался — рыбак и вправду знал, что делает.

На сорок первом шаге я почувствовал под ногой другой звук.

Лёд звонко скрипнул, и под скрипом прошёл длинный тонкий стон, как будто струну натянули и отпустили. Я замер. Медленно поднял ногу и отступил назад на полшага, на старое место.

Стон ушёл.

Карц обернулся. Лис почувствовал это раньше меня — он уже стоял в трёх шагах правее моей тропы, ждал. Я понял: тут лёд прогнулся вниз, прогиб уходил влево, надо обходить.

— Фома. Стой.

Сделал шаг вправо, на дорожку Карца, и ступил снова. Лёд откликнулся обычным глухим скрипом. Теперь след загибался к правому берегу — лис вёл нас в обход прогиба, делая крюк шагов на двадцать.

Я шёл, не оглядываясь. Слышал за спиной шаги Фомы — он повторял мой путь шаг в шаг, попадая в мои отпечатки.

Через сто шагов от берега лёд начал меняться. Становился прозрачнее.

Я уже видел сквозь него тёмную воду — медленно идущее зимнее течение. Здесь дно уходило вниз, и подо льдом открывалась чернота.