Книга Егерь. Звери и люди, страница 48 – Николай Скиба

— Я всегда осторожен.

— Нет, — она серьёзно посмотрела на меня. — Ты всегда лезешь в пасть зверю, чтобы посмотреть, какие у него зубы. А это не тот случай.

Я усмехнулся, потому что она была права.

— Возвращайся.

Я кивнул и пошёл через проход мимо стены Мираны, а затем обернулся — Лана стояла в проёме и смотрела вслед.

А потом лес за моей спиной сомкнулся.

Первые полчаса шёл через знакомый ареал.

Уже на границе выпустил Живого и Карца. Волк выскочил из ядра и сразу ткнулся носом в землю. Карц встряхнулся и посмотрел на меня.

— На восток идём. Дня два пути.

Лес за границей ареала менялся. Белые стволы зоны покрывались бурой корой уже на треть высоты. Почки на ветках набухли и кое-где раскрылись зелёные листочки. Трава под ногами стала нормальной — хоть и редкая, но зелёная.

Ареал Древа расширялся. Медленно, метров по десять в неделю, но расширялся. В мёртвую зону возвращалась жизнь — жуки, птицы, мыши в траве. А вот твари зоны отступали. Дальше от Древа, ближе к человеческим поселениям. Если стихийные звери уходят к людям — это проблема, которую мне даже нечем решать.

Да и проблема ли? Глупо полагать, что я смогу спасти весь народ Чащи. Многие из них были крайне агрессивны.

— Красавчик, вперёд, — тихо сказал я.

Горностай соскочил с плеча и исчез в траве. Через какое-то время вернулся и пискнул — чисто. Я отправлял его каждые полчаса — маленький разведчик, который пролезал абсолютно везде.

Мы шли весь день. Живой вёл — нюхал тропу и держался впереди на десять шагов. Карц рядом со мной. К вечеру белые стволы кончились и начался обычный лес — зона средней опасности. Запахло прелыми листьями и грибами.

Заночевали у ручья. Я развёл маленький костёр и перекусил сухим мясом, наслаждаясь тишиной. Живой дёргал ушами — ловил каждый звук.

Утром двинулись дальше. Красавчика всё так же отправлял на разведку. Всякий раз он чётко докладывал — чисто.

А чуть позже всё изменилось.

Я заметил раньше, чем горностай вернулся. За столько лет в лесу глаз привыкает видеть то, что кто-то пытался спрятать. Сломанная ветка орешника на уровне плеча была сломана совсем недавно — сок не потемнел.

А спустя десять минут я вышел к ручью и обнаружил в мокрой глине вмятину от сапога.

Я остановился и присел на корточки.

Потрогал след пальцами. Рядом оказался ещё один, поменьше. И ещё. Следы шли колонной на запад — одинаковая длина шага. В двух метрах тянулась полоса примятой травы — фланговый дозор. Работали люди, знающие своё дело.

Через шагов пятьдесят я нашёл место ночёвки. Приложил ладонь к кострищу — угли были ещё тёплые. Вокруг — примятая трава и вмятины от десятков тел. Ночевали здесь и ушли утром. На голове зашевелились волосы. Они шли на запад. К моей деревне.

Я выпрямился и посмотрел туда, откуда пришёл. У меня есть все шансы нагнать их.

Рубежное подождёт. Тридцать вооружённых звероловов, идущих к моей деревне? Ну уж нет.

Я развернулся и быстро пошёл по их следам. Красавчика отправил вперёд — горностай скользил по траве, возвращался и докладывал. Всё ближе. Через час зверёк вернулся и тревожно запищал — впереди, близко, много зверей разных стихий!

— Живой, рядом. Карц, в ядро.

Лис исчез. Живой прижался к ноге.

— Красавчик, ещё раз. Что делают?

Горностай метнулся вперёд и вернулся через минуту. Пискнул и до меня донёсся мыслеобраз — сидят, едят.