Книга Егерь. Звери и люди, страница 42 – Николай Скиба

Крупные руки сжались в кулаки. Такие сцены он видел и в родной деревне. Сам он всю жизнь работал руками и знал, что такое честный заработок и уважение к тем, кто рядом. Его собственная жена Агнесса никогда не слышала от него грубого слова, даже когда болезнь сделала ее капризной и раздражительной.

А эта бедняжка, с руками как тростинки, и сдачи-то дать не сможет.

Мила, все еще стоя на коленях, дрожащими руками достала из потёртого кошелька несколько медяков. Влад тут же выхватил деньги, да так резко, что жена вскрикнула от боли — он поцарапал её ногтем.

— Даже платить сама не можешь! — заорал он, размахивая монетами перед ее лицом. — Все через мужа! Боже, какая ты бесполезная. Даже того не умеешь, что любая крестьянка умеет!

Слова были такие жестокие, что даже видавшие виды торговцы поморщились и отвернулись. Несколько женщин сочувственно цокнули языками, но вмешиваться не решились — кто знает, как отреагирует пьяный Зверолов на замечания? А варан, подпитываясь эмоциями хозяина, злобно зашипел и клацнул зубами в сторону Милы, словно готовился ее укусить.

Фома больше не мог этого выносить. Внутри него что-то надорвалось. Он шагнул из-за прилавка, даже не взвесив последствий — просто не смог больше молчать и смотреть, как издеваются над беззащитной женщиной.

— Эй, приятель, — позвал он стальным голосом. — Может, потише будешь? На весь рынок орешь. Детей пугаешь.

Влад медленно развернулся к нему, покачиваясь от выпитого. Глаза налились кровью, лицо стало багровым от ярости. Варан тоже повернулся — его хвост нервно хлестал по земле, поднимая пыль.

— А тебе какое дело, жирный ублюдок? — прорычал пьяница, делая шаг вперед и пошатываясь. — Это моя семья, мои деньги, и я делаю что хочу! Хочешь нарваться на неприятности? Я — Зверолов, а ты кто? Вонючий торгаш!

— Деньги-то не твои, как ты сам говоришь, — спокойно заметил Фома, не отступая ни на шаг. — Жены. Так может, и орать на жену не стоит? При людях особенно. Стыдно должно быть.

Лицо пьяницы потемнело от злости ещё больше. Он сжал явно привыкшие к драке кулаки. Варан подался вперед, готовый по команде броситься на обидчика.

— Ах ты… — Влад качнулся вперед, занося руку для удара. — Научу тебя, старый хрен, в чужие дела не лезть! Морду начищу, чтобы помнил!

Фома среагировал инстинктивно. Рефлексы сработали раньше мысли. Он перехватил кулак пьяного мужика своими жесткими от работы пальцами.

И в тот же миг грудную клетку стянуло спазмом, а затем с лёгкостью отпустило.

Через ладони хлынул поток чужой ярости. Сама жизненная сила потянулась тягучим мёдом. Боль в суставах исчезла, словно ее и не было, спина выпрямилась, а в мышцах заиграла забытая молодая сила. Даже зрение стало острее — он мог различить каждую чешуйку на шкуре варана.

Влад внезапно побледнел, словно кто-то выпустил из него всю кровь. На лбу выступила холодная испарина. Глаза закатились от испуга и непонимания, а дыхание сбилось. Колени пьяницы мелко затряслись и подогнулись, отказываясь держать вес тела.

Он попытался вырвать руку, но сил не хватало — они просто куда-то утекли.

— Что… что со мной… — прохрипел Влад, хватаясь свободной рукой за сердце. Он выглядел так, словно его внезапно настигла тяжелая болезнь.

Варан, почувствовавший слабость хозяина, заметался и попятился назад. Инстинкт подсказывал зверю, что с хозяином происходит что-то ужасное, противоречащее законам природы.