Книга Егерь. Звери и люди, страница 28 – Николай Скиба

— Мышцы зажаты, — сказал я Ирме. — Чувствую под ладонью. Она тужится, но мышцы как каменные. Спазм.

— Я могу снять спазм, — тихо сказала Лина. — Лисица расслабит мышцы. Но ненадолго — минуты на две-три, потом спазм вернётся.

— Давай, — кивнул я и всеми силами попросил Афину не шевелиться.

Лисица осторожно подошла ближе, удостоверилась, что тигрица не шевелится и быстро ткнула носом в живот, тут же отскочив обратно.

Зелёная искра пробежала по шерсти Афины. Тигрица громко взревела — с такой болью, что мальчишки у колодца зажали уши. Потом длинно и тяжело выдохнула. Мышцы расслабились — чуть-чуть, но я почувствовал разницу. Узел, который держал тигрёнка поперёк, ослаб.

— Давай, — сказала Ирма. — Толкай голову вниз. Она сейчас потужится. У тебя один шанс.

Я толкал — всё так же мягко, но настойчиво. Чувствовал ладонью, как голова тигрёнка медленно сдвигалась — шло очень туго и неохотно.

Афина напряглась и потужилась.

Что-то сдвинулось сильнее.

— Ещё раз. Ещё!

Вторая потуга. Тигрёнок сдвинулся ещё — голова прошла ту точку, где застряла, провернулась и встала правильно. Теперь вниз, к выходу!

Лана за моей спиной дышала почти так же часто и неровно, как и Афина. Ника стояла рядом с Раннером и кусала губу. Стёпа по привычке тихо матерился — шептал что-то себе под нос, отойдя подальше.

— Ещё! — крикнула Ирма.

Афина потужилась в третий раз и взревела от боли. Лисица Лины наращивала зелёную искру — по морде зверя было видно, что она тоже выдыхалась.

Я убрал руку. Дальше тигрица должна справиться сама.

Или нет.

Прошло три секунды. Афина тужилась, её тело содрогалось. Пять секунд. Я сидел рядом и слушал, как она дышит.

Актриса на ветке почему-то вцепилась когтями в кору так, что посыпались щепки. Тридцать человек стояли подальше от дерева и молчали.

Ещё двадцать секунд.

Я уже подумал, что придётся лезть руками снова, когда Афина в последний раз напряглась всем телом.

Второй тигрёнок вышел — он был заметно меньше первого, но с серебристыми полосами на мокрой шкуре.

Афина развернулась и перегрызла пуповину. Движения были гораздо медленнее, чем с первым — она устала. Разорвала плодную оболочку зубами и начала вылизывать морду тигрёнка длинными движениями языка, счищая слизь с ноздрей и пасти.

А Тигрёнок лежал на траве и не шевелился. Грудь не поднималась.

Афина всё вылизывала. По морде, груди и животу. Стимулировала — так делают все кошачьи, язык запускает дыхание, очищая дыхательные пути.

Тигрёнок лежал и не дышал.

Тишина нарастала. Становилась звенящей.

Я тяжело и протяжно выдохнул. Ну давай же… Давай!

Ирма за моей спиной замолчала. Ника перестала кусать губу и замерла с открытым ртом.

Афина вылизывала быстрее и жёстче — будто чувствовала, что что-то не так. Маленький мокрый комок с серебристыми полосами на шкуре просто лежал, закрыв пасть.

Деревня замерла. Живой перестал скулить и вытянул морду в сторону тигрёнка. Карц поднял голову. Я слышал, как Лана сглотнула за моей спиной.

Актриса мяукнула и спрыгнула с ветки.

Приземлилась мягко, всего в трёх шагах от Афины. Тигрица оскалилась — но Актриса шла медленно, прижимаясь к земле, шаг за шагом. Афина рычала, но не била — то ли устала, то ли почуяла, что рысь идёт к тигрёнку, а не к ней.

Рысь подошла к маленькому телу, наклонила голову и открыла пасть.