Книга Егерь. Прилив, страница 78 – Николай Скиба

Деревья начинались в тридцати шагах от воды. Я остановился и долго смотрел на них, пытаясь понять, что именно заставляло мой затылок покалывать тревогой. За столько лет — в обоих жизнях — я видел много леса.

Тайгу, которая тянулась на тысячи километров, где можно было неделями идти и не встретить ни души.

Этот лес отличался от всех.

Стволы были белыми, как выбеленная на солнце кость. Гладкими, без коры, с поверхностью, похожей на отполированный мрамор, но тёплой на ощупь — я это чувствовал даже с расстояния. Они росли густо, переплетаясь ветвями на высоте человеческого роста, и в местах переплетений древесина сращивалась, образуя арки, петли и мосты.

Лес выглядел как скелет огромного существа, которое легло на землю много веков назад и проросло деревьями. Или как храм, построенный безумным архитектором, который решил использовать вместо камня живую плоть.

Листьев не было. Вместо них — лишь длинные полупрозрачные нити, свисающие с ветвей до самой земли, похожие на паутину. Они медленно покачивались.

Воздух между стволами мерцал. Будто пространство там было не совсем устойчивым, готовым в любой момент сложиться или развернуться не в ту сторону.

Между стволами двигались тени. Нюх маны ловил их — горячие контуры тварей, скользящие между деревьями. Красные силуэты вспыхивали на границе восприятия и гасли, появлялись в другом месте и снова пропадали.

Крупные — размером с медведя, тяжёлые, уверенные в своей силе. Мелкие — стайные, юркие, десятками снующие в подлеске.

Они не приближались, но и не уходили. Следили из-за белых стволов и свисающих нитей. Я чувствовал их внимание на коже как дыхание спящего хищника на затылке. Взгляды голодных глаз, которые оценивают, стоит ли игра свеч.

Медведь, рысь, волчья стая — у каждой территории обычно был владелец, с которым можно было договориться или которого можно было обойти. Здесь хозяев было слишком много, и все они были голодными.

Зона максимальной опасности. Территория, где человек — не вершина пищевой цепи, а середина.

Афина выпрыгнула с борта первой.

Она подняла морду, втянула воздух и зарычала. В этом звуке было столько угрозы, что красные силуэты в Нюхе маны дрогнули и отступили на двадцать шагов. Тигрица пахла Альфой Огня, рядом с которым провела последние дни. Местные твари не знали, что она такое, но инстинкт подсказывал — держись подальше.

Карц спрыгнул следом. Лис осмотрелся, принюхался и фыркнул — звук чистого презрения. Хищники его не впечатлили.

Старик неспешно выбрался на берег, оглядел лес внимательным взглядом зверя и…

Морда сморщилась, губы чуть приподнялись, обнажив клыки. Этот лес пах неправильно даже для него.

Красавчик держался ближе к стае, но уши торчали, глаза горели любопытством. Горностай был единственным, кто воспринимал новое место как приключение.

Актриса села на край корабля, не торопясь спрыгивать. Рысь смотрела на лес с неподдельным интересом. В её глазах читалось то же, что я чувствовал сам — это место опасно, но в нём есть что-то важное.

Альфа Огня сошёл на берег последним. Тигр ступил на мох и замер, как вкопанный. Золотая шерсть встала дыбом от головы до кончика хвоста, пламя в глазах разгорелось ярче, из груди вырвался низкий рык.

— Чаща, — в его голосе звучало что-то, от чего у меня сжалось горло. — Я чувствую её. Даже отсюда. Даже через все эти километры.