Книга Егерь. Прилив, страница 49 – Николай Скиба

Кровь.

Каналы не просто ныли, они микроскопически рвались. Собственное тело оказалось бутылкой, в которую попытались закачать море.

Я утёр кровь рукавом и поднял на росомаху налитые свинцом глаза.

— Ну что? — выдавил хрипло, сквозь стиснутые зубы. — Не обманул? Доволен?

«Нормально. Теперь — нормально.»

Это… Перестройка формы? Значит ли это, что Старик может создать не только шип? Стены? Ловушки? Лабиринты?

Твою… Если звери становятся такими на С ранге, то что будет на В?

Волчонок не выдержал.

Щенок, который всё это время сидел в стороне, вдруг сорвался с места и подбежал к Старику.

Он ткнулся мордой в лапу росомахи. Тот опустил голову с каменными пластинами на скулах и посмотрел на щенка сверху вниз.

Секунду назад росомаха игнорировал волчонка. Всегда игнорировал. С первого дня в том лесу — демонстративно отворачивался, не признавал, не впускал в стаю.

Сейчас что-то изменилось. Старик долго и основательно обнюхивал щенка. Мокрый нос прошёлся по загривку волчонка. Тот замер, задрав морду, и мелко дрожал.

Дед фыркнул. Одним движением лапы подвинул щенка под своё брюхо — туда, где тепло, а каменная шкура защищает от ветра.

— Серьёзно? — я вскинул брови. — Может и Актрису так прикроешь?

Нет! — рявкнула росомаха мыслеобразом крошащихся скал.

Волчонок пискнул, завозился, устроился, и через десять секунд затих, прижавшись к тёплому боку росомахи.

Произошёл… сдвиг. Что-то, что раньше было закрыто — приоткрылось.

Слабый, беспомощный, противный щенок. Но свой. Стая.

Карц наблюдал с другой стороны пляжа. Три хвоста обвиты вокруг лап, белые глаза полуприкрыты. Он одобрил.

Афина подошла и легла рядом со Стариком всего лишь на расстоянии вытянутой лапы. Тигрица положила голову на передние лапы и закрыла глаза.

Она будто говорила: Я тут. Если что — рядом.

Волчонок под брюхом Старика пошевелился, вытянул морду и лизнул Афину в нос. Тигрица дёрнула ухом и фыркнула — но не отодвинулась.

Красавчик посмотрел на дедулю и вдруг спрыгнул с плеча. Мелкий белый комок покатился по песку, подбежал к нему и… сел рядом.

Старик покосился на горностая одним глазом. Не прогнал.

Красавчик поднял лапку и осторожно положил на каменную пластину на боку росомахи. Подержал секунду — будто проверяя что-то, потом убрал лапку и вернулся ко мне — запрыгнул на плечо и вжался в шею, как обычно.

Что это было? Зачем?

Вопросы без ответов. Как и всё, что касалось Красавчика.

Стая менялась.

Наши ментальные нити переплелись в клубок, который невозможно распутать. Не-е-ет, это уже не доверие — что-то гораздо глубже. Даже не дружба.

Для этого было только одно слово.

Стая.

Пора было заняться собой.

Закат догорал. Медь и ржавчина на горизонте темнели, превращаясь в багрянец. Бирюзовая вода потускнела до чернильной, и только белая пена прибоя светилась в сумерках. Солёный ветер остывал, песок отдавал приятное, убаюкивающее тепло.

Не время спать.

Ядовитый катализатор уже лежал в ладони.

Зачем я это делаю? Потому что Карц — С-ранг. Старик — С-ранг.

Как только они эволюционировали, моё ядро буквально трещало под давлением их возросшей мощи. Я чувствовал, как их фоновая энергия расшатывает мои каналы. Ещё пара дней — и сила моих же зверей выжжет меня изнутри.

Вожак не может быть слабее стаи. Гордость тут не при чем. Во всём виновата странная физика этого мира.