Книга Егерь. Прилив, страница 114 – Николай Скиба

Майра подхватила. Она держалась рядом слишком умело, чтобы считать это случайностью. То верёвку подаст, то воду, то вопрос задаст как бы по делу.

Когда я разгружал последние мешки с корабельных запасов — она подавала и спрашивала куда ставить.

Когда помогал Дамиру ставить стропила для первого сруба — Майра держала верёвку снизу и расспрашивала, как устроена охота в тайге, откуда я родом, давно ли занимаюсь зверями.

Едва сел передохнуть у ручья — Майра принесла фляжку воды, протянула и села рядом. Кровяной сокол кружил над поляной — она отправила его в дозор.

На вид ей было лет тридцать, девчонка ещё совсем. Постоянно задавала вопросы, которые звучали по-деловому, но сыпались слишком часто. Как я собрал такую стаю? Сколько зверей могу держать в ядре? Правда ли что зона начала меняться после закрытия Раскола? Она слушала мои уклончивые ответы, наклоняя голову чуть набок, и открыто улыбалась. Без задней мысли.

Или с задней мыслью. После пережитого, я в таких вещах разбираться просто не хотел. У меня уже была женщина.

А вот Лана что-то заметила.

Я не видел момента — просто в какой-то момент почувствовал на себе взгляд и повернул голову.

Пантера стояла у недостроенного сруба в двадцати шагах от нас и смотрела на Майру. Жёлтые глаза сузились, между бровями залегла глубокая складка. Она не подошла и ничего не сказала. Просто хмурилась, и в этом была вся пантера. Смотрела молча и тяжело, как зверь, который увидел чужого на своей территории.

Майра перехватила этот взгляд, на секунду замерла и отвернулась к соколу, который как раз спикировал с неба с очередным докладом. Деловито приняла птицу на руку, впитала мыслеобраз и пошла к Григору — доложить обстановку.

Лана проводила её взглядом. Складка между бровями не разгладилась.

Я подошёл к ней и встал рядом. Мы смотрели, как Жнецы поднимают стену первого сруба, а Дамир командует, показывая куда бить.

— Полезная, — наконец ровно сказала Лана.

— Майра? Да. Сокол в дозоре — хорошее подспорье.

Пантера ничего не ответила. Но складка между бровями стала чуть глубже.

Уже ближе к вечеру я заметил Ирму рядом с Афиной. Тигрица лежала в тени Древа Жизни и дремала, вытянув передние лапы. Ирма остановилась рядом и долго смотрела на полосатый бок. Потом тихо присела на траву и положила ладонь на тёплую шкуру.

Старая травница знала своё дело. Пальцы скользнули по шерсти. Афина открыла один глаз, посмотрела на старуху и закрыла обратно. Узнала бабку, на которую когда-то запрыгнула.

Господи, как же давно это было. Я до сих пор не мог поверить, что почти всё позади. Что все живы. Почти все. Могло быть гораздо хуже.

Ирма гладила тигрицу и тихо ворчала что-то ласковое — так тихо, что я не разбирал слов с десяти шагов. Но по движению губ и по выражению морщинистого лица понял — бабка разговаривала с тем, кто рос внутри.

Я усмехнулся и промолчал. Ирма заметила округлость раньше всех. Сколько раз эта старуха меня ещё удивит?

Смотрел на неё и понимал простую вещь — за эту сухую вредину я пойду резать глотки. Плохо это или нет — разбираться поздно.

* * *

На следующее утро я таскал брёвна первым.

Вожак работает больше всех — это правило, которое я считал обязательным.

Здесь оно работало так же. Жнецы смотрели, как я поднимаю бревно на плечо и несу к срубу, и молча вставали рядом, каждый брал своё. Никто не спрашивал зачем и не ждал приказа. Вожак работает — стая работает.