Книга Егерь. Сердце стаи, страница 96 – Николай Скиба

На фоне желтеющих, багровеющих деревьев моя фигура выглядела маленькой и незначительной. Обычный человек против многотонного чудовища. Именно этого впечатления я и добивался.

Бык медленно поднял массивную голову, увенчанную острыми костяными наростами, каждый из которых мог пробить человека насквозь.

Его широкие ноздри раздулись, втягивая мой запах. В воздухе повис запах его тяжёлого травяного дыхания, с примесью старой крови от плохо зажившей раны во рту. Он фыркнул, но не бросился.

Перед ним находилась слишком мелкая цель, чтобы тратить на меня драгоценные силы. Хищник из него никакой — только массивный травоядный танк, полагающийся на свою шкуру и многотонный вес. Это была его первая ошибка.

Сделал несколько неторопливых, почти небрежных шагов в сторону — к болотистой части поляны. Трава хлюпала под ногами, и я чувствовал, как холодная, вязкая влага просачивается сквозь подошвы, добираясь до носков. Каждый шаг отдавался влажным чавканьем — звуком, который предупреждал о скрытой ловушке.

Бык медленно, тяжело повернул голову, следя за мной маленькими, злыми глазками. Территориальный инстинкт — самый мощный из всех животных рефлексов. Чужак на его земле. Это требовало ответа.

Он двинулся за мной, и каждый его шаг заставлял содрогаться землю под моими ногами.

БУМ. БУМ. БУМ.

Ритмичные удары копыт отдавались в грудной клетке, как удары огромного молота. Шаг за шагом я заводил его в ловушку, словно дразнил красной тряпкой, ведя по краю пропасти.

А когда передние копыта с противным, влажным чавкающим звуком увязли в предательской грязи…

ГРРРРААААААХ!

Он взревел от ярости и унижения.

Звук ударил по ушам, прокатился по поляне волной, заставив дрожать листья на деревьях. В кронах с криком взметнулись потревоженные птицы — вся мелкая живность, которая спасалась от этого первобытного рёва ярости.

И в этот момент началось настоящее представление.

Из воздуха справа, словно материализуясь из осеннего тумана и дымящихся испарений болота, появился Карц. Его рыжая шерсть пылала настоящим огнём. Он выпустил короткую, ослепляющую вспышку, которая превратила день быка в ночь, а затем снова в день.

Слева, идеально синхронно, будто они репетировали этот номер годами, возникла Афина. Её невидимые когти оставили на боку быка четыре неглубоких, но болезненных царапины. Алые капли крови выступили на каменной шкуре.

Но этот бык не был молодым и глупым телёнком, паникующим при виде хищника. Годы борьбы за выживание научили старого вожака одному простому, но эффективному правилу: бей по тому, кто управляет.

Сквозь боль и ослепляющую ярость он видел меня — центр этой смертельной паутины. И сделал то, чего я от него совершенно не ожидал.

Проигнорировав и кошку, и огненного лиса, которые кружили вокруг него, нанося укусы, он взревел снова.

ГРРРРРРРРУАААААААХ!

И рванул.

Земля содрогнулась под его копытами, трава полегла от ветра, поднятого бешеным галопом.

Комья грязи летели из-под его копыт, обдавая меня холодными брызгами. Глаза горели кровавым безумием, ноздри раздувались, изо рта летели хлопья пены.

План рассыпался в прах за считанные секунды.

Вот чёрт. Старый бродяга, оказывается, с мозгами. Раздражает. Значит, простого спектакля не выйдет, придётся немного поработать.

Я не отступил ни на шаг. Паника — удел новичков и слабаков. Я — егерь. И сейчас зверь шёл прямо ко мне, обнажая все свои слабости.