Книга Я еще Скелет? Не прикалывайтесь!, страница 96 – Алексей Сказ, Паркер Прах

В моём командном центре, за долю секунды до детонации, экраны контроля начали мигать красными предупреждениями. Связь с големом затрещала помехами, изображение исказилось цветными полосами.

Я успел увидеть, как расширяются глаза Гольдштейна в последний момент осознания происходящего. Затем экран погас.

Звук дошёл до нас через несколько секунд — глухой, низкочастотный гул, который, казалось, исходил из самых недр земли. Пол под ногами завибрировал, с потолка посыпалась пыль. Этот протяжный рёв искажённого расстоянием взрыва говорил о том, что мощность детонации превзошла даже мои расчёты.

Я отстранился от погасшего экрана управления. Результат меня не интересовал — выжил Гольдштейн или нет, было вторично. Главной целью было послать ясное сообщение всем, кто посмеет угрожать мне или моим интересам. Цена такой угрозы будет катастрофической. В итоге, план сработал еще лучше, чем даже задумывался.

* * *

Больничная палата в трущобах разительно отличалась от роскошных лечебниц верхних ярусов города. Стены из грубо обтёсанного камня покрывали трещины, а потолок местами протекал, оставляя бурые пятна на побелке. Сеть передавала мне информацию о химических маркерах в воздухе — смесь дешёвых антисептиков, крови и сырости. В центре помещения стояла простая железная койка с продавленным матрасом, на которой покоился Скрежет.

Его хитиновый панцирь был покрыт сетью трещин, несколько сегментов тела перевязаны грубыми, но чистыми бинтами. Судя по качеству повязок, местные лекари знали своё дело, хоть и работали с ограниченными ресурсами. Глаза гигантской сороконожки светились прежним острым разумом. Рядом с койкой, на шатком деревянном стуле, сидела Фенрис — её рыжие уши нервно подрагивали, а хвост обвился вокруг ножки сиденья.

Когда я вошёл, она вскочила так резко, что стул опрокинулся с глухим стуком о каменный пол.

— Костяшечка! — выдохнула она, и в её голосе смешались облегчение и восхищение. — Мы слышали взрывы… видели зарево над городом…

Скрежет приподнял свою массивную голову, его многочисленные лапки слабо поскребли по полу.

«Рад видеть тебя в рабочем состоянии», — телепатически обратился я к нему. — «Твоё самовольное освобождение внесло в план приятные коррективы».

Из горла сороконожки вырвался звук, отдалённо напоминающий смех — низкий рокочущий гул, от которого вибрировали ближайшие предметы.

— Я слышал, ты устроил в городе небольшой фейерверк, — прохрипел он, его голос звучал слабее обычного, но в нём читалась прежняя ирония. — Мои люди докладывали с места событий. Говорят, Гольдштейна доставили в больницу полуглухим и ослеплённым.

Скрежет попытался повернуться ко мне всем телом, но болезненно поморщился и остался лежать.

— Половина его охраны перебила друг друга в панике, когда начался хаос. А те, кто уцелел, разбежались кто куда. Орк потерял лицо окончательно. В прямом и переносном смысле.

Фенрис перевела взгляд с меня на Скрежета, её глаза расширились от удивления.

— Но как… как тебе удалось сбежать? — спросила она, не сдержав любопытства. — Они же держали тебя, наверняка, в самой защищённой тюрьме!

Скрежет издал ещё один рокочущий звук — на этот раз определённо довольный.

— Твои действия… — он обратился ко мне, — они создали самый настоящий хаос. Вся охрана была на нервах с того момента, как начали исчезать их командиры. Постоянные доклады о нападениях, паника среди подчинённых…