Книга Я еще Скелет? Не прикалывайтесь!, страница 94 – Алексей Сказ, Паркер Прах

Бойцы Подполья бросились к своему лидеру, подхватывая его под многочисленные конечности. Кто-то принес воды, кто-то пытался оценить степень ранений.

Элара обернулась ко мне с недоумением во взгляде.

— Но ведь весь план строился на его спасении…

Мои челюсти издали тихий, ритмичный щелчок. В моих расчетах самостоятельное освобождение Скрежета было переменной с крайне низкой вероятностью, но она неожиданно сработала, и план от этого только улучшился. Гольдштейн лишился своего главного козыря, не подозревая об этом до самого конца.

Тем временем, к руинам храма подкатила роскошная карета, запряженная парой вороных жеребцов. Лакированное дерево и золоченые детали отражали лунный свет, создавая впечатление, что сам властелин тьмы прибыл на казнь врага. Дверца открылась, и из нее степенно вышел Исаак Гольдштейн.

Ростовщик был облачен в свой лучший костюм — тот, что предназначался для особенно торжественных случаев. Темная ткань безупречного кроя подчеркивала его массивную фигуру, а золотые пуговицы поблескивали в неверном свете факелов, которые несли его охранники. На лице орка играла торжествующая улыбка — улыбка охотника, который наконец загнал свою добычу в угол.

Он медленно подошел к кольцу своих людей, наслаждаясь каждым шагом. Взгляд его скользил по неподвижной фигуре голема с плохо скрываемым злорадством. Но, теперь зная о ситуации со Скрежетом, я легко мог разглядеть по его губам сильнейший нервный тик. Тем не менее, он изо всех сил старался держать лицо и статус до конца. Это был настоящий фарс!

— Ну что, Алхимик? — произнес он, и его голос разнесся по руинам. — Доигрался? Я восхищен твоей дерзостью, вот так вот явиться ко мне, без подготовки и плана… но сегодня ты умрешь. Медленно и мучительно. Ты доставил мне столько проблем.

Голем активировал встроенный голосовой модуль. Синтезированный баритон прозвучал жутко и неестественно в ночной тишине:

— Проблем? Я не совсем понимаю причину твоего гнева, ростовщик. Ты так старался меня поймать. Зачем? Из-за какого-то склада?

Лицо Гольдштейна мгновенно потемнело. Такое пренебрежение, такое равнодушие к его торжеству привело его в ярость быстрее любого оскорбления.

— Какого-то склада⁈ — взревел он, и его голос эхом отозвался от древних стен. — Ты уничтожил мой лучший актив! Ржавые Кинжалы были моей самой прибыльной инвестицией! А ты сжег их дотла вместе с товаром на миллионы!

— Кинжалы? — голос голема остался бесстрастным, что еще больше разжигало ярость орка. — Эта жалкая банда головорезов? Неужели твоя империя настолько хрупка, что зависит от таких пешек? Я лишь оказал городу услугу.

Зеленая кожа Гольдштейна налилась багрянцем. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Услугу⁈ Ты разорил меня! Ты должен был сидеть в своем домишке и клепать костяных уродцев, чтобы отработать долг! Но ты полез не в свое дело! Снова!

Наконец. Ключевая информация. Я заставил голема сделать паузу, словно обдумывая услышанное, а затем задал нарочный вопрос:

— Долг… Так вот в чем дело. Все это не из-за склада и не из-за бандитов. Все это из-за денег, которые ты когда-то одолжил мне. Я и забыл. Сколько же я тебе должен, Исаак, что ты готов был поставить на кон весь город, лишь бы добраться до меня?

Гольдштейн задыхался от ярости. Его массивная грудь вздымалась, как кузнечные мехи, а изо рта вырывались хрипящие звуки. Он понял — противник не просто не боится, он издевается над ним, выставляя напоказ все его грязные мотивы.