Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 69 – Тимофей Афаэль

— Две недели? — Михаил Игнатьевич покачал головой. — Государь, это невозможно. Мы не успеем подготовить площадку.

— Какую площадку? — Князь скривился. — Поставьте несколько шатров, и дело с концом.

— Несколько шатров для тысяч зрителей? — бывший посадник позволил себе лёгкую усмешку. — Трибуны, кухни, торговые ряды, гостевые дома — всё это нужно построить с нуля. Это не делается за две недели.

— Две недели, — вмешался Оболенский. — Этого достаточно.

— Недостаточно, — отрезал Михаил Игнатьевич. — Аглая Павловна Зотова уже разослала приглашения по всему Северу. Удельные князья, бояре, заморские гости — им нужно время, чтобы доехать. Три недели — это впритык даже для ближних земель. Дальние не успеют.

— И сколько же ты предлагаешь? — процедил Всеволод.

— Два месяца.

— Два месяца⁈ — Князь ударил кулаком по столу. — Ты издеваешься, старик?

Михаил Игнатьевич не дрогнул.

— Я называю реальные сроки, Государь. Если хочешь, чтобы на турнир приехали люди, достойные этого зрелища — изволь дать им время.

Торг начался.

Всеволод требовал две недели. Михаил Игнатьевич упирался на двух месяцах. Оболенский предлагал компромиссы, которые отвергались обеими сторонами. Белозёров молчал, но я видел, как он шевелит губами, подсчитывая что-то в уме — вероятно, прикидывал, сколько денег принесёт каждая лишняя неделя подготовки.

Я не вмешивался. Сидел, сложив руки на груди, и наблюдал.

Наконец Оболенский поднял руку.

— Месяц, — сказал он. — Ровно месяц на подготовку. Потом — неделя турнира. Это наше последнее предложение.

Михаил Игнатьевич посмотрел на меня. Я едва заметно кивнул.

— Согласны, — сказал бывший посадник. — Месяц на подготовку, неделя турнира.

Всеволод скрипнул зубами, но промолчал. Месяц — это было больше, чем он хотел, но меньше, чем требовал Михаил Игнатьевич.

— Записывай, — бросил Оболенский молодому писцу в углу. Тот вздрогнул и схватился за перо.

— Открытый формат на Посаде, — диктовал ревизор. — Пять раундов по правилу Основного Ингредиента. Пять Столпов Жизни. Один повар — один поединок. Месяц на подготовку, неделя турнира.

Перо скрипело по бумаге.

— Что-нибудь ещё? — спросил Оболенский.

До этого глава Владычного полка сидел молча, разглядывая свои ногти, будто происходящее его не касалось, ноо теперь он поднял голову, и его выцветшие глаза остановились на Всеволоде.

— Судьи, — сказал он скрипучим голосом. — Мы ведь ещё не обсудили судей.

Оболенский напрягся. Он явно рассчитывал, что этот вопрос поднимут позже, когда у них будет время подготовиться.

— Судей выберет город, — быстро сказал Белозёров. — Гильдейские старшины, уважаемые купцы…

— Нет, — Иларион оборвал его одним словом.

Посадник осёкся.

— Судьями будут трое, — продолжал старик. — Первый — Патриарх.

Всеволод дёрнулся. Белозёров побледнел. Даже Оболенский потерял на мгновение свою невозмутимость — его брови поползли вверх.

— Патриарх? — переспросил Князь. — Вы… вы уже говорили с ним?

— Нет, но… — Иларион кивнул. — Владыка с радостью согласится почтить турнир своим присутствием.

Всеволод стиснул зубы. Патриарх — это фигура, с которой невозможно спорить. Чьё слово — закон для всей Церкви и доброй половины мирян.

— Второй, — продолжал Иларион, — Глава Гостиной сотни.

Оболенский закрыл глаза. Он понял.