Книга Шеф с системой. Крепость, страница 73 – Тимофей Афаэль

Голова дракона над входом выглядела как настоящая. Чешуя блестела в лучах заходящего солнца, глаза из красного стекла горели огнём.

— «Веверин», — прочитал Панкрат вслух. — Твоё имя?

— Моё.

— Скромности тебе не занимать.

— Скромность — добродетель бедняков, отче, а я собираюсь быть богатым и сделать так, чтобы люди вокруг меня тоже жили хорошо.

Панкрат хмыкнул в бороду и спешился.

* * *

Угрюмый выскочил навстречу, едва мы въехали во двор.

Он окинул взглядом храмовников, потом меня. Лицо его выражало такое облегчение, что я едва не рассмеялся. Здоровенный мужик, который мог в одиночку раскидать пятерых, сейчас выглядел как ребёнок, дождавшийся родителей из долгой поездки.

— Живой, — выдохнул он. — Слава богу, живой.

— А ты сомневался?

— Да я чуть с ума не сошёл! Сначала ты уехал, потом гвардейцы за тобой рванули, потом эти в чёрном появились… Я уж думал — всё, конец.

За его спиной показались Варя и Тимка. Варя прижимала руки к груди, глаза у неё были красные. Тимка держался спокойнее, но я видел, как его потряхивает.

Я спешился и хлопнул Угрюмого по плечу.

— Всё в порядке. Эти в чёрном — друзья. Познакомься с отцом Панкратом, он из Бобровки.

Угрюмый посмотрел на Панкрата, на его броню под плащом. Потом перевёл взгляд на храмовников, которые спешивались во дворе.

— Друзья, значит, — пробормотал он. — Ну ладно. Да и знакомы мы уже с Панкратом. Он тебя в доме искал, ну и я как раз прибежал. На пороге и познакомились.

Мимо нас пронёсся мальчишка лет двенадцати с записками. Он притормозил, уставился на храмовников во все глаза, потом махнул рукой и крикнул:

— Здрасьте, дяденьки! Вы тоже к Сашке? — и, не дожидаясь ответа, умчался в трактир.

За ним второй, третий. Тут и курьеры подоспели с коробами.

Савва проводил их взглядом и повернулся к Панкрату.

— Это что за бесенята?

— Работники моей доставки, — ответил я за него. — Записки собирают, пироги разносят к окнам. Заказов много, мальчишки зарабатывают.

Панкрат оглядел двор. Увидел штабеля дров, аккуратно сложенные у стены. Сани с мешками муки, которые разгружали двое мужиков. Женщин, несущих корзины с овощами на кухню. Работа кипела, несмотря на всё, что случилось за день.

— Ты тут целое хозяйство развёл, — сказал он.

— Стараюсь. Пойдёмте внутрь, накормлю.

Мы вошли в трактир. Дружинники Ратибора расселись у окон, храмовники заняли столы ближе к кухне. Ярик плюхнулся за крайний стол, Панкрат сел напротив.

На кухне царила привычная суета. Тимка с Федькой и Лёшкой хлопотали у печи. Матвей, Макар и еще ребята рядом готовили на рабочих — плотников, грузчиков, всех, кто трудился на стройке Ярмарки. Всем им нанятые Михаилом Игнатьевичем люди развозили горячую еду. А ещё были заказы на доставку, которые только росли.

Борщ уже томился в огромном котле. Пиццы выезжали из печи одна за другой.

— Варя, — позвал я, закатывая рукава. — Накрываем на всех.

Мы начали разносить миски с наваристым борщом, со сметанкой, пампушками и смальцем с чесночком. Храмовники смотрели на это с недоумением. Они привыкли к еде попроще, а тут домашнее.

Савва первым взял ложку и попробовал, а потом уткнулся в миску и только что не урчал от удовольствия.

Дверь распахнулась, и в зал влетел очередной доставщик.

— Тимка! Три заказа на Торговую, два на Кожевенную! Федька, давай пиццы, я побежал!