Книга Шеф с системой. Крепость, страница 28 – Тимофей Афаэль

Они пришли через час, как было велено.

Пятеро самых верных и преданных. Те, кто поставил на Белозёрова ещё тогда, когда исход борьбы был неясен, и теперь они рассчитывали получить свою долю пирога. Купцы и бояре, хозяева мануфактур и торговых домов, люди, которые привыкли измерять мир в деньгах.

Когда все расселись, Еремей окинул взглядом своих соратников и заговорил:

— Давайте проясним ситуацию. Да, старик напоследок нагадил. Вывел Слободку из-под городского суда. Это неприятно, но не смертельно. Веверина нельзя арестовать, но скажите мне, господа, разве только мечами можно убить человека?

Седой купец нахмурился.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что Веверин — торгаш. Как и все мы. Он зарабатывает деньги, продавая еду. У него есть курьеры, которые бегают по городу с его пиццей. Поставщики, которые везут ему муку, мясо, овощи. Без этого его трактир — просто пустые стены.

Белозёров встал и подошёл к окну. Посмотрел на город, залитый утренним светом.

— Слободка теперь остров, господа. Маленький, жалкий остров посреди моего города. И этот остров полностью зависит от того, что я позволю на него завезти и что позволю оттуда вывезти.

Телятников первым понял расклад.

— Мыт, — сказал он. — Вы хотите обложить их мытом.

— Не просто обложить, — Белозёров обернулся с улыбкой. — Я хочу содрать с них три шкуры. Каждый курьер, который выходит из Слободки с коробкой еды, будет платить пошлину. Такую, что весь его заработок уйдёт моим мытарям. Каждая телега с мукой, которая едет туда, будет платить втрое против обычного.

— Но это же… — начал седой купец и осёкся, сообразив.

— Это законно, — закончил за него Белозёров. — Мытные заставы — моё право как главы города. Я могу установить любой размер пошлины на любой товар и Ревизор Оболенский не скажет ни слова, потому что это внутреннее дело города, которое его не касается.

Он вернулся к столу и сел, положив руки на подлокотники.

— Веверин думал, что Белая земля его спасёт. Глупец. Он сам запер себя на острове, а любой остров можно уморить голодом.

Купцы оживились. Напряжение их глазах сменилось пониманием, а понимание — жадным предвкушением.

— Его доставка умрёт за день, — подхватил Вершинин. — Курьеры не смогут работать с такими пошлинами.

— А без доставки у него нет денег, — добавил другой. — Без денег он не сможет платить своим людям.

— А без людей, — закончил Белозёров, — он просто человек с пустым трактиром посреди нищего района.

Седой купец, который минуту назад сидел с кислым лицом, теперь заулыбался.

— Еремей Захарович, это прекрасно. Чисто, законно, и никто не придерётся. С вами на месте посадника мы точно заживем отлично.

— Именно так я и работаю, — кивнул Белозёров. — Не кулаками, а головой.

Он обвёл взглядом своих людей, убеждаясь, что все поняли.

— Но мыт — это только первый удар. Есть ещё второй, который добьёт его окончательно.

Купцы подались вперёд, слушая.

— Продуктовое эмбарго.

Слово повисло в воздухе, и Белозёров видел, как купцы переглядываются с непониманием.

— Эмбарго? — переспросил седой. — Что это значит?

— Это значит, что мы перекрываем Веверину не только выход, но и вход, — Еремей встал и прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. — Мыт ударит по его курьерам, но это только половина дела. Чтобы продавать еду даже в трактире, нужно сначала её приготовить, а для этого нужны продукты.